Клиффорд Ирвинг - Мистификация

– Бред какой-то, – сокрушался он, – двенадцать тысяч миль и тысяча баксов за письмо. Ну кто в это поверит?

– Надеюсь, не "Макгро-Хилл", – ответил я.

На то, чтобы довести рукопись до ума к крайнему сроку – первому декабря, мне требовалось еще десять дней. Что меня заботило больше всего, так это реакция "Макгро-Хилл" на письмо Ховарда и точное время, которое они намеревались избрать для объявления и выдачи последнего чека. Я даже подумывал приехать в Нью-Йорк пораньше и привезти с собой рукопись, которую мог закончить и там. Принятие решения пришлось отложить по самой прозаичной из всех возможных причин: я заразился гриппом, эпидемия которого как раз бушевала на острове. Дик готов был летать в Англию хоть каждый день. Пальма у него уже в печенках сидела, приличную finca на Ибице ему найти так и не удалось, к тому же мой друг подумывал отправить своего сына в хорошую английскую школу. А тут Нине как раз понадобился человек, который смог бы переправить ее машину с Ибицы в Лондон, и Дик согласился этим заняться.

– Не говори Эдит, что я приезжаю на Ибицу забирать машину, – сказал он мне. – Она увидит меня за рулем, и потом придется придумывать какие-нибудь нелепые объяснения.

В субботу вечером умер Юджин. Маленькое, нежное создание, он постоянно болел из-за холода первых зимних месяцев. Это была старая обезьянка, прожившая долгую счастливую жизнь, но нас глубоко опечалила его смерть: Эдит полночи проплакала, а я не мог заснуть из-за температуры, пусть и невысокой. В понедельник утром, подавленный, но совершенно неспособный более метаться по дому, я потащился в студию. Час или два я просто слонялся там без дела и уже решил, что весь день пошел насмарку, когда раздались два телефонных звонка, изменивших ход событий.

Первый был от Беверли Лу, которая сообщала мне встревоженным, нервным голосом, что письмо Ховарда Хэрольду Макгро в Нью-Йорк не пришло.

– Он сказал тебе, что точно его отправил?

– Именно так он и сказал, Бев.

Я немедленно прокрутил в уме все возможные препятствия: почтовое отделение Нассау срочно связалось с организацией Хьюза, как только там увидели на письме инициалы "X. X.", и "Интертел" его перехватил; Дик не проверил вес письма и заплатил не всю сумму, а так как обратного адреса на конверте не было, то оно к нам не вернется и тысяча долларов выброшена на ветер; или же письмо затерялось в процессе пересылки.

– Ты не мог бы прилететь пораньше? – спросила Беверли. – Одному богу известно, какие требования он там выдвинул, к тому же такие вещи стоит обсуждать только при личной встрече.

– Я подхватил простуду. Чувствую себя паршиво. Если завтра мне полегчает, то прилечу.

Второй звонок, последовавший вслед за первым, предварялся знакомым голосом оператора международной связи: "Соединенные Штаты вызывают сеньора Клиффорда Ирвинга". Звонок был от Нины.

– Где ты, черт возьми?

– В Лас-Вегасе, – рассмеялась она. – Господи, это просто невероятно. Здесь сейчас семь часов утра, и все внизу в игровых залах.

– А что ты там делаешь?

– Я с Маршаллом, пытаюсь подыскать работу. Не говорила ни с одним человеческим существом уже больше недели, вот и пришлось позвонить тебе.

– Какое несчастье, – ответил я. – На следующей неделе я лечу в Нью-Йорк. Тот же континент, только за три тысячи миль от тебя. Куда ты отправишься после Вегаса?

– В Лос-Анджелес. Кто-то там предоставил нам дом. Почему бы тебе не приехать пораньше? Прилетай в Калифорнию, встретим День благодарения вместе.

Я обдумывал предложение в течение секунд пяти, а затем сказал:

– Договорились. Я согласен. Почему бы и нет? Дай мне свой номер в Лос-Анджелесе, я тебе позвоню из Нью-Йорка. Если у меня получится, обязательно приеду.

В кои-то веки перелет на "Иберии" прошел по графику, и я приземлился в аэропорту Кеннеди во вторник в четыре часа дня. Жар у меня спал, но сил после антибиотиков не было, а от микстур болело горло. Из аэропорта я позвонил Беверли Лу.

– Приезжай прямо в "Макгро-Хилл", – велела она.

– Но я себя отвратительно чувствую.

– Мы получили письмо от Октавио, так что Ральф и Дэйв должны минут через пятнадцать подъехать из "Лайф". Будет общее совещание.

– Боже мой, что он такого написал?

– Покажу, когда приедешь.

На двадцатом этаже я был в половине шестого, привез с собой две копии незаконченного манускрипта. Напечатано было восемьсот восемьдесят две страницы, и оставалось сделать еще около сотни. Кроме того, я прихватил рисунки и наброски Дэвида Уолша. Я ввалился в офис Альберта Левенталя, чихая и задыхаясь, таща свой портфель, огромную папку с рисунками и знакомую раздувшуюся соломенную корзину для покупок, из которой выпирали коробки с рукописями. Рухнув на диван, я спросил: