Леонид Шадловский - Красное море

Спокойно, ребята, — сказал майор. — Это никак наш капитан. Эй, кап, все никак не успокоишься? Отпустите его.

Голобородько, потирая ушибленные места, исподлобья посмотрел на милиционеров.

— Ничо, майор, порядок, — сказал он. — Другана старого встретил, вот и перебрал чуть-чуть.

— Эти твои «чуть-чуть» каждый день продолжаются. Надоел до чёртиков, — сплюнул майор. — Если б ты не был когда-то моим начальником, я бы давно тебя засадил.

— А-а, не забыл ещё, как я тебя из дерьма вытащил! То-то! Давай, майор, выпьем, или тебе западло с бывшим начальником пить?

— А чего, давай, — майор налил себе полстакана горилки и, не чокаясь, махнул одним глотком.

— Ты чо, скотина, как за покойника пьёшь?! — возмутился Голобородько.

Ты уже давно покойник, капитан. Не выёживайся.

Из кафе Натан вышел вместе с Голобородько. Тот уже протрезвел после ментовской экзекуции. Был грустен и неразговорчив.

— Ну что, Толик, поделишься со мной? — спросил он, когда они подошли к станции метро.

— Ты о чем, капитан?

Не вешай мне лапшу. Я ведь и заявить могу. Объявился, мол, зятёк Алмазного, надо его за жабры брать. Как думаешь, сколько ты после этого протянешь? Не менты, так ворьё из тебя все вытянут.

Натан молчал. Для себя он уже все решил. Капитан должен умереть. И в первую очередь, за Птенца. Такой подонок не имеет права коптить небо. Пусть черти с ним на том свете разбираются. Они вошли в метро. Народ валил с демонстрации, люди спотыкались о плакаты и знамёна, ругались, толкали друг друга… Один из эскалаторов не работал, на втором скопилось толпа, злая, давящая, ненавидящая… Голобородько ступил на движущуюся ступеньку, сзади на него навалились, подмяли, он ещё пытался сопротивляться… Натан видел его медвежью фигуру, которая размахивала руками, разбрасывая вокруг себя людей, но потом он исчез, и когда Натан спустился вниз, возле мёртвого тела бывшего капитана уже суетились врачи, милиционеры, любопытные… «Да, бог шельму метит, — без всякого сожаления подумал он. — Я, по крайней мере, не взял грех на душу».

Натан поехал в гостиницу «Спорт», заказал номер на одного. Это стоило недёшево, но он не любил жить с соседями. Вещей у него с собой не было, только «дипломат». Натан не собирался долго задерживаться в Киеве. Два — три дня, не больше. А раз Птенца уже нет, то может, и того меньше. Он вспомнил, что обещал старцу отпеть его по всем правилам. «Сегодня поеду», — решил Натан. Но день уже клонился к вечеру, а проводить ночь в пустой, безлюдной деревне ему не хотелось. «Ладно, завтра, с самого утра», — подумал он и пошёл спать.

Утро выдалось ясным, солнечным, вчерашний день остался позади, он не стоил того, чтобы вспоминать о нем. Натану ничуть не жаль было Голобородько, собаке собачья смерть, это Птенец с ним посчитался…

Он немного постоял на балконе, нежась под лучами нежаркого солнца, раздумывая, как лучше добираться до Нефедовки, на электричке или на попутке. Решил, что на попутке и удобнее, и безопаснее. Или для начала пойти в управу, подать документы на регистрацию фирмы? Нет, в первую очередь, нужно в Нефедовку. Может, там и денег-то уже нет. Мало ли что могло случиться за эти годы!

В деревне ничего не изменилось. Разве что бродили по пепелищу орды голодных собак, вылавливая бродячих кошек и крыс. Водитель «Москвича», с которым он ехал, предупредил, чтобы Натан был осторожнее: в округе начали пропадать люди. Может, собаки виноваты, они в последнее время хуже волков стали, а может, и торговцы мясом. Милиция уже несколько раз ловила лотошников, которые продавали пирожки с человеческим мясом. «Что твориться с нами? — качал головой пожилой водитель. — Во время войны всякое бывало, но то война. А сейчас…». Натан в разговор не вступал, думая о том, что не времена меняются, и даже не люди, просто из них начинает лезть та звериная сущность, которая всегда в них была, скрытая под спудом страха быть разоблачёнными, навязанной им христианской или коммунистической моралью, а теперь вылезла наружу во всем своём неприглядном виде.

Он побродил по пепелищу, стараясь вспомнить, где находился тот погреб, который показывал ему Птенец. Но вскоре понял, что так он ничего не добьётся. Вокруг все было одинаково черно, захламлено, незнакомо. Он решил найти дом, в котором раньше жил Птенец, и уже оттуда начинать поиски. Более — менее целых домов в Нефедовке осталось только два, остальные три рассыпались, рассохлись, развалились… Но дом старика ещё был крепок, хотя внешне мало чем отличался от своего соседа. Натан открыл скрипучую дверь, вошёл в комнату. Сквозь забитые ставни свет почти не проникал, он щёлкнул зажигалкой, огляделся… Крысы бросились врассыпную. Что съестного они могли тут найти, непонятно. Разве что труп Птенца. Да и тот они уже должны были обглодать до косточек.