Генри Миллер - Черная весна

— О Боже! — не выдерживает Джил, пойду посмотрю, чем там занимаются эти девчонки.

— Нет, не ходи! Они только того и ждут — чтобы ты пришла и помогла им. Они должны понять, что это — реальный мир. Я хочу, чтобы они уяснили это себе. Потом найду им работу. Я знаю массу мест для них. Пусть сперва приготовят мне поесть.

— Эльза говорит, все готово. Идемте в столовую.

— Анна, Анна, возьми эти бутылки и поставь на стол! Анна беспомощно смотрит на Бредтрепа.

— Вот те на! Они даже английского не знают. Что прикажете с ними делать? Anna… hier! 'Raus mit 'em! Versteht? [56] Анна… вот! Отнеси их тоже! Понимаешь? (нем.). И налей себе, чем моргать, как идиотка.

В столовой разливается мягкий свет свечей, поблескивают приборы. В тот момент, когда все рассаживаются, звонит телефон. Анна, держа в одной руке длинный шнур, переносит аппарат с рояля на буфет за спиной Кронстадта. «Алло! — кричит он. Расправляя шнур, бормочет: — прямо кишки какие-то… — и опять в трубку: — алло!'Oui, madame… je suis le Monsieur Cronstadt… et votre nom, s'il vous plait? Oui, il у a un salon, un entresol, une cuisine, deux chambres a coucher, une salle de bain, un cabinet… oui, madame… Non, ce n'est pas cher, pas cher du tout… on peut s'arranger facilement… comme vous voulez, madame… A quelle heure? Oui… avec plaisir… Comment? Que dites! vous? Ah non! au contrair! Ca sera un plaisir… un grand plaisir… Au revoir madame!» [57] Да! Да, мадам… это мсье Кронстадт… с кем имеем честь? Да, гостиная, антресоль, кухня, две спальни, ванная комната, кабинет… да, мадам… Нет, это не дорого, не дорого, за все… это легко ладить… как угодно, мадам… В котором часу? Да… с удовольствием… Каким образом? Что вы говорите? Ах, нет! напротив! Хорошо… прекрасно… До свидания, мадам! (фр.). — Швыряет трубку. — Kuss die Hand, madame! [58] Целую ручку, мадам! (нем.). He почесать ли вам спину, мадам? Не угодно ли молока к кофе, мадам? Не желаете ли…?

— Послушай, — говорит Джил, — кто это был, черт возьми? Ты так с ней любезничал. Oui, madame… non, madame! [59] Да, мадам… нет, мадам! (фр.). Уж не обещала ли она тебе и выпивку покупать? — И повернувшись к нам: — Можете себе представить, я вчера принимаю ванну, а к нему приходит артистка… какая-то шлюшка из «Казино де Пари»… и ведет его в кабак и поит там до потери сознания…

Ты все неправильно рассказываешь , Джил. Дело было так… я показываю ей миленькую квартирку — с кухонным лифтом, — и она спрашивает: не познакомите ли меня с вашей поэзией — poesie… по-французски звучит лучше… ну я веду ее сюда, и она говорит: я опубликую ваши стихи на бельгийском.

— Почему на бельгийском, Бред?

— Да потому что она бельгийка. В любом случае, какая разница, на каком языке опубликованы стихи? Кто-то должен их опубликовать, иначе их никто не прочтет.

— Что ее дернуло — взять и предложить вот так сразу?

— Меня спрашиваешь! Наверное, то дернуло, что они хороши. Почему еще люди хотят напечатать стихи.

— Чушь какая!

— Нет, видели! Она мне не верит.

— Конечно, нет! Если я застукаю тебя здесь с какой-нибудь примадонной, какой-нибудь танцоркой из кордебалета или воздушной гимнасткой — с кем угодно, кто говорит по-французски и носит юбку, ты мне дорого заплатишь. Особенно если они будут предлагать напечатать твои стихи!

— Вот вам, пожалуйста, — говорит Бредтреп, поблекший и погасший. — Потому я и занимаюсь недвижимостью… Вы, друзья, ешьте, ешьте… Не смотрите на меня.

Он смешивает еще порцию коньяку с перцем.

— Думаю, с тебя достаточно, — говорит Джил. — О Боже, сколько ты уже принял сегодня?

— Забавно, — говорит Бредтреп, — ее я только что — как раз перед вашим приходом — ублажил, а себя мне ублажить нельзя…

— Господи, где этот гусь! — поднимается со стула Джил. — Извини меня, но я пойду и посмотрю, чем занимаются девочки.

— Нет, не пойдешь! — заставляет ее сесть обратно Бред. — Мы будем сидеть здесь и ждать… ждать, пока не станет ясно, что происходит. Может быть, гусь никогда не появится. Мы будем сидеть здесь и ждать… ждать вечно… сидеть, как сидим: при свечах, и пустых тарелках, и опущенных шторах, и… Я просто вижу, как мы сидим тут, а кто-то снаружи возводит вокруг нас стену… Мы сидим тут и ждем, когда Эльза принесет гуся, время идет, становится темно, мы сидим день, другой, третий… Видите эти свечи? Мы съедим их. А цветы вон там? И их тоже. Мы съедим стулья, съедим буфет, будильник, съедим котов, съедим шторы, счета и столовое серебро, и обои, и клопов под ними… мы съедим собственное дерьмо и этого хорошенького эмбриончика, которого заполучила Джил… съедим друг друга…

В этот момент входит Пинокинни, сказать спокойной ночи. Голова ее опущена, в глазах — недоумение.