Эн­ни Прул - Корабельные новости

Сле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что при­чи­ной взры­ва ста­ла утеч­ка га­за, ко­то­рый за ночь со­брал­ся до кри­ти­че­ско­го ко­ли­че­ст­ва и взо­рвал­ся в тот мо­мент, ко­гда Сэм Но­ли вкру­чи­вал но­вую лам­поч­ку.

С мо­мен­та по­строй­ки суд­на про­шло не боль­ше двух не­дель. Оно бы­ло спу­ще­но на во­ду в день вен­ча­ния Сэ­ма и Хе­лен (Бод­дер) Но­ли.

Вот жа­лость, — ска­зал Бил­ли.

— Не­пло­хо, — ска­зал На­тбим. — Дже­ку по­нра­вит­ся. Кровь, ко­раб­ли и взры­вы. — Он по­смот­рел на ча­сы. Они под­ня­лись. Лист бу­ма­ги вы­рвал­ся и уле­тел сна­ча­ла на при­стань, а по­том в во­ду за­ли­ва.

Бил­ли при­щу­рил­ся.

— Ут­ром в суб­бо­ту, — ска­зал он Ку­ой­лу.

Его гла­за бы­ли по­хо­жи на го­лу­бые ос­кол­ки не­ба. Об­ла­ка над их го­ло­ва­ми ста­но­ви­лись все тя­же­лее, пре­вра­ща­ясь в чет­кие спи­ра­ли, по­хо­жие на от­ме­ти­ны, ко­то­рые при­лив ос­тав­ля­ет на пес­ке.

Бил­ли и На­тбим уш­ли, а Ку­ойл за­дер­жал­ся и еще не­мно­го по­сто­ял на по­тре­скав­шей­ся до­ро­ге. Длин­ная ли­ния го­ри­зон­та и бес­по­кой­ное, под­виж­ное мо­ре бы­ли по­хо­жи на две­ри, ко­то­рые то рас­па­хи­ва­лись, то за­кры­ва­лись сно­ва.

Ку­ойл си­дел в яли­ке Бил­ли Прит­ти. Ста­рик про­вор­но вско­чил в свою лод­ку, по­ло­жил под си­де­нье по­ли­эти­ле­но­вый па­кет и дер­нул за шнур. Мо­тор за­гу­дел как тру­ба: «Та-а-а-а!» За ни­ми ос­тал­ся ши­ро­кий след на во­де. Бил­ли на­гнул­ся над де­ре­вян­ным ящи­ком и из­влек от­ту­да хит­ро­ум­ное пла­ст­мас­со­вое при­спо­соб­ле­ние, по­ста­вил его в угол и опер­ся о не­го спи­ной.

— Ох. Это «Луч­ший друг по­яс­ни­цы» — под­дер­жи­ва­ет по­зво­ноч­ник.

Ку­ой­лу не­че­го бы­ло ска­зать. Го­ри­зонт был в ту­ма­не. Сквозь пер­ла­мут­ро­вое не­бо со­чил­ся жел­то­ва­тый свет. Ве­тер за­би­рал­ся Ку­ой­лу в рот, еро­шил и тре­пал его во­ло­сы.

— Вон Ба­ран и Яг­не­нок, — ска­зал Бил­ли, по­ка­зы­вая на два кам­ня, сто­яв­ших сра­зу за уз­кой ча­стью про­ли­ва. Вол­на вре­мя от вре­ме­ни пе­ре­хле­сты­ва­ла че­рез них, пол­но­стью скры­вая под во­дой.

— Мне нра­вит­ся, что здесь у кам­ней есть име­на, — ска­зал Ку­ойл. — На мы­се Ку­ой­лов то­же есть один…

— А это, как его, Рас­чес­ка.

— Точ­но. За­зуб­рен­ный, с тор­ча­щи­ми квер­ху вер­хуш­ка­ми.

— На этом кам­не долж­но быть две­на­дцать вер­ху­шек. Во вся­ком слу­чае, бы­ло две­на­дцать. Его так на­зва­ли из-за сход­ст­ва со спич­ка­ми, ко­то­рые рань­ше вы­пус­ка­ли пла­стин­ка­ми, в фор­ме рас­че­сок. Од­на шла по ни­зу, а две­на­дцать стоя­ли на ней, как зу­бья у рас­чес­ки. Ко­гда нуж­на бы­ла спич­ка — ее от­ла­мы­ва­ли. Они жут­ко во­ня­ли се­рой, по­это­му их еще на­зы­ва­ли во­нюч­ка­ми или рас­чес­кой-во­нюч­кой. На мы­се Ку­ой­лов до­воль­но мно­го из­вест­ных кам­ней, по­то­пив­ших не од­ну лод­ку. Там есть та­кие Бу­лоч­ки: на круг­лом пя­та­ке дна, как на та­рел­ке, сто­ят не­вы­со­кие кам­ни, чуть мень­ше мет­ра от по­верх­но­сти. Это к се­ве­ру от Рас­чес­ки, а на са­мом краю мы­са есть Уп­ряж­ной Пес. Ко­гда под­хо­дишь к не­му, он по­хож на боль­шо­го ез­до­во­го пса, ко­то­рый сел на во­ду и ос­мат­ри­ва­ет­ся. Ста­ри­ки го­во­рят, что он ждет, по­ка ка­кое-ни­будь суд­но не пой­дет ко дну. То­гда он ожи­ва­ет и плы­вет к мес­ту кру­ше­ния, что­бы про­гло­тить не­сча­ст­ных, ока­зав­ших­ся в во­де.

Ку­ойл по­ду­мал, что этот ка­мень он ни за что не ста­нет по­ка­зы­вать Бан­ни.

Бил­ли на­тя­нул шап­ку силь­нее, что­бы солн­це не све­ти­ло в гла­за.

— Ну как, ты уже встре­чал­ся с Но­ла­ном?

— Нет, но по-мо­ему я как-то ви­дел его. Он плыл один в ста­рой мо­тор­ной лод­ке.

— Это он. Стран­ный че­ло­век. Все де­ла­ет по ста­рин­ке. Не при­хо­дит за сво­им по­со­би­ем по без­ра­бо­ти­це. Он хо­ро­ший ры­бак, но жи­вет очень бед­но. К то­му же он не­лю­дим. По-мо­ему, он не уме­ет ни чи­тать, ни пи­сать. Он твой даль­ний род­ст­вен­ник, на­стоя­щий об­ло­мок про­шло­го. На­до те­бе схо­дить к не­му, в его из­буш­ку, по­зна­ко­мить­ся.