Эн­ни Прул - Корабельные новости

Те­туш­ка вы­шла из две­рей, сту­ча свои­ми чер­ны­ми каб­лу­ка­ми, а Ку­ойл, за­меш­кав­шись, ус­лы­шал, как мис­сис Бэнгз ска­за­ла До­ун: «Не то, что ты ожи­да­ла, да?»

Из рас­тру­ба вен­ти­ля­ци­он­ной вы­тяж­ки «Шки­пе­ра Уил­ли­са» ду­ло го­ря­чим воз­ду­хом с за­па­хом мас­ла и га­ри. Внут­ри бы­ло еще жар­че. Ры­ба­ки си­де­ли в сво­их вы­ма­зан­ных кро­вью не­про­мо­кае­мых ком­би­не­зо­нах и тя­же­лых са­по­гах. Они на­кло­ня­лись над та­рел­ка­ми с жа­ре­ны­ми блю­да­ми и трес­кой, пи­ли боль­ши­ми глот­ка­ми из ча­шек. Си­га­рет­ный дым рас­тво­рял­ся в об­ла­ке, ви­сев­шем над жа­ров­ней. Офи­ци­ант­ка что-то кри­ча­ла на кух­ню. Ку­ойл ви­дел гряз­ный фар­тук Шки­пе­ра Уил­ли­са, взды­мав­ший­ся тут и там, как лед в по­ло­се при­боя.

— Аг­нис, де­воч­ка моя, что бу­дешь за­ка­зы­вать се­го­дня? — улыб­ну­лась офи­ци­ант­ка те­туш­ке.

— Я бу­ду ту­ше­ную трес­ку, Перл. И чаш­ку чаю, ко­неч­но. Это мой пле­мян­ник. Ра­бо­та­ет в га­зе­те.

— А, да. Я ви­де­ла его рань­ше. Был тут как-то с Бил­ли. Брал бу­лоч­ку с каль­ма­ром.

— Точ­но, — ска­зал Ку­ойл. — Бы­ло очень вкус­но.

— Знае­те, ведь это Шки­пер Уил­лис изо­брел эти бу­лоч­ки с каль­ма­ром. Ну что, возь­мешь их и се­го­дня, до­ро­гой?

— Да, — ска­зал Ку­ойл. — По­че­му бы и нет? И чай. Со слив­ка­ми. — Он уже знал, что та­кое шки­пер­ский ко­фе. Сла­бый, но рез­кий вкус на­пит­ка по­че­му-то на­по­ми­нал трес­ку.

Ку­ойл сло­жил свою сал­фет­ку в ве­ер, сно­ва раз­вер­нул ее и стал скла­ды­вать из нее ма­лень­кие тре­уголь­ни­ки. По­том он по­смот­рел на те­туш­ку.

— Я хо­чу у те­бя кое-что спро­сить, те­туш­ка. О Бан­ни. — Он на­брал­ся му­же­ст­ва для пред­стоя­ще­го раз­го­во­ра. Пе­тал сот­ни раз го­во­ри­ла, что Бан­ни — «не­нор­маль­ный ре­бе­нок». Он от­ри­цал это. Но она на са­мом де­ле от­ли­ча­лась от дру­гих де­тей. Она бы­ла по­хо­жа на ки­пя­щий чай­ник: бур­ли­ла и би­ла клю­чом. Ино­гда пе­ре­гре­ва­лась и поч­ти шла тре­щи­на­ми. А ино­гда ос­ты­ва­ла и по­кры­ва­лась на­ле­том ми­не­раль­ных со­лей.

— Как ты ду­ма­ешь, те­туш­ка, она нор­маль­ная?

Те­туш­ка по­ду­ла на свой чай и по­смот­ре­ла на Ку­ой­ла. У нее бы­ло стран­ное вы­ра­же­ние ли­ца. Она вни­ма­тель­но изу­ча­ла Ку­ой­ла, буд­то он был но­вым ви­дом ко­жи, ко­то­рую она мог­ла ку­пить.

— Эти ноч­ные кош­ма­ры. И ее ха­рак­тер, и … — он за­мол­чал. Что-то у не­го пло­хо по­лу­ча­лось.

— Ты сам по­ду­май о том, что с ней про­изош­ло, — ска­за­ла те­туш­ка. — Она по­те­ря­ла чле­нов сво­ей се­мьи. Пе­ре­еха­ла в не­зна­ко­мое ме­сто. Ста­рый дом. Но­вые лю­ди. Не ста­ло ее ма­те­ри и де­душ­ки с ба­буш­кой. Не ду­маю, что она по­ни­ма­ет, что имен­но про­изош­ло. Ино­гда она го­во­рит, что они все еще жи­вут в Нью-Йор­ке. Для нее весь мир пе­ре­вер­нул­ся вверх йо­га­ми. Да и для нас всех мно­гое из­ме­ни­лось.

— Да, это я по­ни­маю, — ска­зал Ку­ойл, жад­но гло­тая чай. — Но ме­ня бес­по­ко­ит дру­гое. — Внут­ри не­го все за­дро­жа­ло от на­пря­же­ния. — Я да­же не знаю, как это объ­яс­нить. — Вос­пи­та­тель­ни­ца дет­ско­го са­да ис­поль­зо­ва­ла сло­во­со­че­та­ние «на­ру­ше­ния лич­но­сти», ко­гда го­во­ри­ла о том, что Бан­ни тол­ка­ет де­тей и ло­ма­ет цвет­ные мел­ки.

— При­ве­ди при­мер то­го, что те­бя бес­по­ко­ит.

Над Ку­ой­лом на­вис­ла уны­лая тень.

— Ну, Бан­ни не нра­вит­ся цвет до­ма. Тем­но-зе­ле­ный. — Это зву­ча­ло по-иди­от­ски. Глав­ное бы­ло то, что про­ис­хо­ди­ло на кух­не. На ос­таль­ное мож­но бы­ло не об­ра­щать вни­ма­ния. При­нес­ли трес­ку и бу­лоч­ку с каль­ма­ром. Ку­ойл впил­ся зу­ба­ми в бу­лоч­ку, буд­то от то­го, су­ме­ет ли он ее рас­ку­сить, за­ви­се­ла его жизнь.

— По­том эти ноч­ные кош­ма­ры. И как она пла­чет или кри­чит без ви­ди­мой при­чи­ны. В воз­рас­те шес­ти — шес­ти с по­ло­ви­ной лет де­ти уже не долж­ны так се­бя вес­ти. Пом­нишь, как ей по­ка­за­лось, что она уви­де­ла со­ба­ку в пер­вый день, ко­гда мы подъ­е­ха­ли к до­му? Страш­ная лох­ма­тая бе­лая со­ба­ка с крас­ны­ми гла­за­ми? Пом­нишь, мы обы­ска­ли все и не на­шли ни сле­да?

— Да, ко­неч­но, пом­ню.

Стук вил­ки по та­рел­ке, жар из кух­ни, звон но­жей, смех.

— Па­ру не­дель на­зад бы­ло еще од­но при­клю­че­ние с со­ба­кой. Ты ви­де­ла ма­лень­кий бе­лый ка­мень, ко­то­рый был у ме­ня в са­ду кам­ней? Ко­гда смот­ришь на не­го при­щу­рив­шись, он на­по­ми­на­ет го­ло­ву со­ба­ки. Так вот, она при­бе­жа­ла, ста­ла кри­чать и бить­ся в дверь. Я по­ду­мал, что слу­чи­лось что-то страш­ное. Ни­как не мог ус­по­ко­ить ее, что­бы она пе­ре­ста­ла кри­чать и рас­ска­за­ла мне, что же слу­чи­лось. В кон­це кон­цов, она про­тя­ну­ла ру­ку. На паль­це был малень­кий по­рез, не боль­ше не­сколь­ких мил­ли­мет­ров в дли­ну, и од­на ка­п­ля кро­ви. Я за­кле­ил его пла­сты­рем, и она ус­по­кои­лась. Сна­ча­ла она не хо­те­ла го­во­рить, где по­ре­за­лась. Но по­том, че­рез па­ру дней, она рас­ска­за­ла, что вы­бро­си­ла «ка­мень с со­бачь­им ли­цом», и он за это ее уку­сил. Она ска­за­ла, что на ее паль­це был след от уку­са со­ба­ки.