Эн­ни Прул - Корабельные новости

Все де­ло бы­ло в кни­гах: она два­ж­ды в не­де­лю ра­бо­та­ла в биб­лио­те­ке. У нее осип го­лос. Она си­де­ла пря­мо, ко­ле­ни ак­ку­рат­но сжа­ты. Они по­смот­ре­ли друг дру­гу на ру­ки, оба за­ин­те­ре­со­вав­шись бе­зы­мян­ным паль­цем. Паль­цем для коль­ца. Оба за­ме­ти­ли зо­ло­тые обод­ки. По край­ней ме­ре, они что-то уз­на­ли друг о дру­ге.

Мол­ча­ние, в ко­то­рое встре­ва­ло мо­ре. Ялик и под­ска­ки­ваю­щая плос­ко­дон­ка. Муж­чи­ны, на­кло­нив­шие­ся впе­ред, что­бы пе­ре­брать се­ти с трес­кой. Ку­ойл сно­ва взгля­нул на нее и уви­дел блед­ный рот, шею, гла­за цве­та где-то ме­ж­ду зе­ле­ным стек­лом и зем­лей. Ше­ро­хо­ва­тые ру­ки. Не мо­ло­да, за три­дцать. Но бы­ло в ней ка­кое-то ощу­ще­ние гар­мо­нии с ме­стом и вре­ме­нем. Он не мог най­ти это­му оп­ре­де­ле­ние, но чув­ст­во­вал это. Она по­вер­ну­ла го­ло­ву и пой­ма­ла его взгляд. Сно­ва от­ве­ла гла­за. Но им обо­им бы­ло при­ят­но.

— У ме­ня есть дочь, ко­то­рой этой осе­нью по­ра ид­ти в пер­вый класс. Бан­ни. Ее зо­вут Бан­ни. А млад­шую дочь зо­вут Сан­шайн. По­ка я на ра­бо­те, она на­хо­дит­ся у Би­ти. — Ему по­ка­за­лось, что он дол­жен был что-то ска­зать. Он от­каш­лял­ся.

— Я слы­ша­ла. — У нее был очень ти­хий го­лос. Буд­то бы она го­во­ри­ла са­ма с со­бой.

На сто­ян­ке у шко­лы она что-то ти­хо ска­за­ла Ку­ой­лу, уже поч­ти вый­дя из ма­ши­ны. Он не по­нял, она сра­зу же по­шла прочь. Мо­жет, это бы­ло «спа­си­бо». Мо­жет, «за­ез­жай­те как-ни­будь на чаш­ку чаю». Она хо­ди­ла, раз­ма­хи­вая ру­ка­ми. На мгно­ве­ние она ос­та­но­ви­лась, вы­та­щи­ла из кар­ма­на смя­тую бу­маж­ную сал­фет­ку и вы­смор­ка­лась. Ку­ойл по-преж­не­му не дви­гал­ся с мес­та. Он смот­рел, как она взбе­жа­ла по сту­пе­ням и во­шла в дверь. Да что с ним?

Он про­сто хо­тел по­смот­реть, как хо­дит вы­со­кая жен­щи­на, при­вык­шая мно­го хо­дить. Пе­тал ни­ко­гда не хо­ди­ла пеш­ком, ес­ли мог­ла про­ехать на ма­ши­не. Или лечь.

Мас­тер­ская те­туш­ки на­хо­ди­лась за до­ро­гой на при­стань. Зда­ние с ко­рич­не­ва­тым кар­ка­сом, де­ре­вян­ны­ми ук­ра­ше­ния­ми и чер­ны­ми став­ня­ми. Ку­ой­лу по­нра­вил­ся ряд ма­га­зин­чи­ков, уют­но спря­тав­ших­ся от вет­ра и в то же вре­мя на­хо­дя­щих­ся пря­мо на при­ста­ни. Ста­рин­ное, вол­ни­стое окон­ное стек­ло. Ко­гда он от­крыл дверь, звяк­нул ко­ло­коль­чик. Те­туш­ка, ра­бо­тав­шая над кан­том по­душ­ки, под­ня­ла на не­го гла­за. Изо­гну­тая иг­ла ос­та­но­ви­лась на пол­пу­ти.

— Вот и ты, — ска­за­ла она. И ог­ля­ну­лась во­круг, буд­то са­ма ви­де­ла мас­тер­скую впер­вые.

За ма­шин­кой си­де­ла жен­щи­на с сим­мет­рич­ной при­чес­кой, под­ня­той над уша­ми, в сти­ле Эми­ли Ди­кен­сон. Иг­ла за­мед­ли­ла свое дви­же­ние, мус­лин съе­хал на пол. Жен­щи­на улыб­ну­лась Ку­ой­лу, де­мон­ст­ри­руя иде­аль­ные зу­бы из-под фи­ал­ко­вых губ. По­том ее улыб­ка ис­чез­ла, и по ли­цу, от бро­вей до рта, раз­ли­лась ка­кая-то грусть. На шее под­ра­ги­ва­ло жа­бо.

— Мис­сис Мэ­вис Бэнгз, — про­из­нес­ла те­туш­ка, как мас­тер-це­ре­мо­ний­мей­стер.

За дру­гим сто­лом си­де­ла жен­щи­на в шле­ме из ту­гих ко­рич­не­вых куд­ря­шек. Она крои­ла ко­жу.

— И До­ун Бад­жел, — ска­за­ла те­туш­ка. Жен­щи­на бы­ла на­столь­ко по­гло­ще­на сво­ей ра­бо­той, что не ос­та­но­ви­лась и не ста­ла смот­реть в их сто­ро­ну. В мас­тер­ской ца­рил за­пах ко­жи, клея и ду­хов. Ду­ха­ми пах­ло от мис­сис Бэнгз, ко­то­рая сло­жи­ла ру­ки и при­сталь­но смот­ре­ла на Ку­ой­ла. Его ру­ка мет­ну­лась к под­бо­род­ку.

— Вот, моя мас­тер­ская, — ска­за­ла те­туш­ка. — Сей­час у нас вы­став­ле­ны толь­ко две швей­ные ма­шин­ки и один стол для за­крой­щи­ка, но по­том, ко­гда мы нач­нем раз­ви­вать­ся, я на­де­юсь по­ста­вить шесть ма­ши­нок и два сто­ла. Так у ме­ня бы­ло в Лонг-Ай­лен­де. На сле­дую­щей не­де­ле к нам при­дет па­рус­ная лод­ка, что-то вро­де ях­ты. Она бы­ла по­строе­на в Шта­тах на За­пад­ном по­бе­ре­жье как кеч для тра­ло­вой лов­ли ло­со­ся, но те­перь она пе­ре­шла во вла­де­ние од­но­го че­ло­ве­ка в Сент-Джон­се. За по­след­нюю па­ру лет я уже ви­де­ла не од­но ком­мер­че­ское ры­бо­ло­вец­кое суд­но. Го­во­рят, они не до­ро­ги. По­том бу­дут при­хо­дить дру­гие па­рус­ни­ки. Во вся­ком слу­чае, я на это на­де­юсь. До­ун сей­час вы­краи­ва­ет спин­ки для стуль­ев са­ло­на ях­ты Мел­вил­лов. Го­лу­бой цвет вы­бран спе­ци­аль­но, что­бы под­черк­нуть цвет глаз мис­сис Мел­вилл. Она спе­ци­аль­но по­кра­си­ла ко­жу в Нью-Йор­ке. А Мэ­вис шьет чех­лы на пе­но­ре­зи­ну. До­ун, это мой пле­мян­ник, о ко­то­ром я вам рас­ска­зы­ва­ла. Он ра­бо­та­ет в га­зе­те. Мы пой­дем по­обе­да­ем, на­про­тив, у Шки­пе­ра Уил­ли­са. До­ун, ко­гда за­кон­чишь кро­ить, за­правь во вто­рую ма­шин­ку эту го­лу­бую нить. Она и ни­ти то­же вы­кра­си­ла.