Эн­ни Прул - Корабельные новости

Те­туш­ка вы­гля­ну­ла в ок­но.

— Я не ви­жу ее от­сю­да, — ска­за­ла она. — Но ты по­сту­пил пра­виль­но. Мо­жет быть, ты смо­жешь по­пла­вать с Ден­ни­сом, по­смот­реть, как он управ­ля­ет­ся со сво­ей лод­кой.

Раз­дал­ся стук в дверь. Стук с лю­бо­пыт­ным рит­мом. И сно­ва раз­да­лась дробь, по­хо­жая на ба­ра­бан­ную. Где он мог слы­шать ее рань­ше? На­тбим.

— При­вет, при­вет, — ска­зал На­тбим.

Пе­ре­сту­пая длин­ны­ми но­га­ми, он во­шел в ком­на­ту, по­жал те­туш­ке ру­ку и вру­чил ей бу­тыл­ку ко­рич­не­во­го ви­на, «Vin de France Re­serve de Terre Neuve». По­жал ру­ку Ку­ой­лу, ос­мот­рел­ся с улыб­кой, буд­то вос­хи­ща­ясь ори­ги­наль­ной об­ста­нов­кой. Он сел на стул, ко­то­рый бли­же все­го сто­ял к Уор­рен. Его ко­ле­ни ока­за­лись поч­ти на уров­не плеч. Мель­ком взгля­нул на са­ван.

— Я тут ре­шил зай­ти, — ска­зал он. — Что­бы рас­ска­зать те­бе о мо­ей лод­ке. В ре­дак­ции не­воз­мож­но раз­го­ва­ри­вать. Я бы мог под­ска­зать те­бе кое-что на­счет той лод­ки, что ты ку­пил. Ста­рик Баг­гит был к ней су­ров. Ты мо­жешь най­ти ей при­ме­не­ние, толь­ко будь очень ос­то­ро­жен. Мне здесь боль­ше не с кем по­го­во­рить. Я ни с кем не раз­го­ва­ри­вал с тех пор, как прие­хал сю­да. Про­шло уже во­семь ме­ся­цев, как я слы­шал ци­ви­ли­зо­ван­ную речь. Вот я и ска­зал се­бе: зай­ду-ка я к ним по­сле ужи­на, по­зна­ком­люсь с мисс… мис­сис…

— Хамм, — ска­за­ла те­туш­ка. — Мисс Аг­нис Хамм.

— Очень при­ят­но, мисс Хамм. Знае­те, на­стоя­щая тра­ге­дия ме­ст­ной жиз­ни за­клю­ча­ет­ся в том, что тут ни­где не слу­ша­ют му­зы­ку. Я при­нес кое-что из мо­их за­пи­сей. Не­мно­го йе­мен­ских рит­мов, чу­ток ал­жир­ских, кое-что из по­эзии. Вся­кие та­кие ве­щи. Вдруг у вас есть маг­ни­то­фон. Нет? Да, по­хо­же, это ме­сто — на­стоя­щая ды­ра. Зна­чит, вы долж­ны зай­ти ко мне и по­слу­шать за­пи­си. Прав­да, у ме­ня до­воль­но ма­лень­кое жи­ли­ще. Я жи­ву в трей­ле­ре. Но вы са­ми уви­ди­те. Вы долж­ны прий­ти ко мне, по­про­бо­вать мои блю­да с кар­ри. Знае­те, я да­же здесь кое-что за­пи­сал. Так, стран­но­го юн­ца на га­ст­ро­лях в том мес­те, где я сло­мал­ся. Он там что-то вро­де ме­ст­но­го экс­пер­та по «му­зы­ке под­бо­род­ка», как они ее на­зы­ва­ют. Ни­ка­ких ин­ст­ру­мен­тов: про­сто вы­би­ра­ет ре­гистр и на­чи­на­ет из­ли­вать по­ток на­заль­ных зву­ков. Как аук­цио­нер на про­да­же та­ба­ка: «Уан­ги-адл-адл-адл-адл-уан­ги-дудл-а!»

Те­туш­ка вста­ла.

— Джент­ль­ме­ны! У ме­ня был длин­ный и тя­же­лый день, и я уми­раю от го­ло­да. Как вы от­не­се­тесь к то­му, что­бы спус­тить­ся вниз, в един­ст­вен­ную и не­по­вто­ри­мую сто­ло­вую мо­те­ля Тикл, что­бы от­ку­шать та­ре­лоч­ку за­ме­ча­тель­ной трес­ки? Мис­тер На­тбим? — Она пы­та­лась уга­дать, был ли его нос та­ким пло­ским с са­мо­го ро­ж­де­ния или пре­тер­пел усо­вер­шен­ст­во­ва­ния позд­нее.

— О, я уже по­ужи­нал. Кар­ри. Но я спу­щусь с ва­ми. Вы бу­де­те есть, а я раз­го­ва­ри­вать. По­жа­луй, я мо­гу вы­пить пи­ва.

Ку­ойл за­ка­зал ужин из жа­ре­ной бо­лон­ской кол­ба­сы. Это бы­ло един­ст­вен­ным пунк­том ме­ню, ко­то­рый он не про­бо­вал. Ве­чер за ве­че­ром он на­блю­дал за тем, как за со­сед­ни­ми сто­ла­ми лю­ди с жад­но­стью и ап­пе­ти­том по­гло­ща­ли ужин, и ду­мал, что им на­вер­ня­ка бы­ли по­да­ны ка­кие-то фир­мен­ные блю­да. При­нес­ли та­рел­ку с тол­сты­ми коль­ца­ми кол­ба­сы, жа­ре­ной кар­тош­кой и со­усом, кон­сер­ви­ро­ван­ным тур­неп­сом и ком­ком кон­сер­ви­ро­ван­ной фа­со­ли в струч­ках. Все бы­ло по­дог­ре­то в мик­ро­вол­нов­ке. Са­мые силь­ные ощу­ще­ния от ужи­на сво­ди­лись к об­жи­гаю­ще­му жа­ру и ог­ром­но­му ко­ли­че­ст­ву со­ли. Те­туш­ка об­ло­ко­ти­лась на стол и, ка­за­лось, слу­ша­ла На­тби­ма.

— Так я там и ока­зал­ся, бро­дил воз­ле ло­доч­ных мас­тер­ских, ку­да за­хо­ди­ли все ло­доч­ных дел мас­те­ра. Бе­ре­дил свою ду­шев­ную ра­ну, при­слу­ши­вал­ся, за­да­вал во­про­сы. За­ме­чу, что о лод­ках я не знал ни­че­го и ни­ко­гда ни­че­го не стро­ил, кро­ме ко­ро­ба для дя­дюш­ки­но­го тос­те­ра. Не хо­дил под па­ру­сом и не пу­те­ше­ст­во­вал. Я все­гда ле­тал на са­мо­ле­тах. Но я все при­леж­но слу­шал и был по­лон ре­ши­мо­сти ис­пол­нить свою меч­ту. Ме­ня за­хва­ти­ла са­ма идея. По­сте­пен­но я при­ду­мал уст­рой­ст­во, ко­то­рое мог бы по­стро­ить сам и ко­то­рое не то­ну­ло бы в во­де. Та­кую мо­дер­ни­зи­ро­ван­ную ки­тай­скую джон­ку из клее­ной фа­не­ры с пол­ной па­рус­ной ос­на­ст­кой. Знае­те, ки­тай­цы за­бы­ли о мо­ре­пла­ва­нии боль­ше, чем знал весь мир, вме­сте взя­тый. Они изо­бре­ли ком­пас, во­до­не­про­ни­цае­мые от­се­ки, кор­мо­вой руль и са­мый удоб­ный в ми­ре па­рус. Джон­ки — древ­ние лод­ки, им боль­ше пя­ти ты­сяч лет, но они по­тря­саю­ще дер­жат­ся на во­де и го­дят­ся для дол­гих мор­ских пу­те­ше­ст­вий. И я все­гда обо­жал ки­тай­скую по­эзию.