Эн­ни Прул - Корабельные новости

— Да чем пло­ха эта лод­ка? — спро­сил Ку­ойл, вски­нув ру­ки. — Мне все го­во­рят ку­пить лод­ку, а как толь­ко я это де­лаю, за­яв­ля­ют, что мне не стои­ло ее по­ку­пать.

— Я ска­зал те­бе ку­пить слав­ную ма­лень­кую род­ни, пя­ти мет­ров дли­ной, с дви­га­те­лем в семь ло­ша­ди­ных сил, с доб­рот­ным кор­пу­сом, ко­то­рый удер­жи­ва­ет во­ду, с хо­ро­шим раз­ва­лом, не слиш­ком глу­бо­кую. Слав­ную ма­лень­кую лод­ку, ко­то­рая удер­жит­ся во вре­мя кач­ки. А ты ку­пил ко­сую раз­дол­бай­ку, ко­то­рая сго­дит­ся раз­ве что для то­го, что­бы от­плыть на три мет­ра от бе­ре­га, и то при спо­кой­ной по­го­де. Кор­пус весь буг­ри­стый, как рябь на мо­ре. Мо­то­ра нет, фор­ма не­пра­виль­ная. Лод­ка бу­дет ка­чать­ся и пры­гать на во­де, за­ры­вать­ся но­сом, чер­пать во­ду и в кон­це кон­цов про­сто за­то­нет.

На­тбим не ска­зал ни сло­ва, но по­смот­рел на Ку­ой­ла так, буд­то, раз­во­ра­чи­вая по­да­рок, на­ткнул­ся на па­ру ней­ло­но­вых чу­лок. Бил­ли Прит­ти сно­ва за­го­во­рил:

— Эта лод­ка бы­ла по­строе­на глу­пым и не­уме­лым маль­чиш­кой, сы­ном Ри­де­ра Гау­ча, ко­то­рый сбе­жал из до­ма че­рез ме­сяц по­сле то­го, как ее по­стро­ил. У не­го во­об­ще нет ни­ка­ких спо­соб­но­стей. Она ма­ло то­го что ни на что не го­дит­ся, так на нее и смот­реть-то без слез не­воз­мож­но. Как во­об­ще мож­но бы­ло де­лать лод­ку с но­сом, вы­гну­тым в об­рат­ную сто­ро­ну? Я ни­ко­гда не ви­дел ло­док с та­ким но­сом. Та­ких тут не де­ла­ют. Ри­дер го­во­рил, что со­би­ра­ет­ся ее сжечь. Так вот, жаль, что не сжег. Я со­ве­то­вал те­бе ку­пить ма­лень­кую род­ни, по­то­му что она имен­но то, что те­бе нуж­но. Или мо­тор­ную лод­ку-плос­ко­дон­ку. Или хо­ро­ший ка­тер. А в эту мож­но толь­ко на­брать кам­ней и вы­толк­нуть ее в во­ду. Съез­ди в бух­ту Мо­на­ше­ской Су­мы и по­го­во­ри с дя­дюш­кой Шэ­гом Ди­мо­лом и Эл­ви­ном Яр­ком. Най­ми ко­го-ни­будь из них, что­бы они сде­ла­ли те­бе слав­ную лод­ку. Они сде­ла­ют те­бе су­де­ныш­ко, у ко­то­ро­го бу­дет пол­ная гар­мо­ния ме­ж­ду но­сом и кор­мой.

Ба­ра­ба­нил дождь. «Глу­пец сно­ва де­ла­ет ошиб­ку».

Те­туш­ка стоя­ла в сво­ем шер­стя­ном паль­то, ко­гда Ку­ойл во­шел в их но­мер в мо­те­ле. За­мер­ший про­филь с ос­тек­ле­нев­шим взгля­дом. На по­лу ря­дом с ок­ном ле­жал свер­ток, об­мо­тан­ный про­сты­ней и пе­ре­вя­зан­ный шну­ром.

— Где де­ти? — спро­сил Ку­ойл. — Что это?

— Они но­чу­ют в до­ме Ден­ни­са и Би­ти. Я по­ду­ма­ла, что им там бу­дет луч­ше при сло­жив­ших­ся об­стоя­тель­ст­вах. По­сле то­го, что про­изош­ло се­го­дня ут­ром. Это Уор­рен, — она ука­за­ла на свер­ток. — Она умер­ла днем, под кро­ва­тью, толь­ко ла­пы тор­ча­ли. — Те­туш­ка не пла­ка­ла, и у нее не сры­вал­ся го­лос. Ку­ойл по­хло­пал ее по пле­чу, по­чув­ст­во­вал под ру­кой же­ст­кую под­клад­ку. На ру­ка­ве ос­та­лись во­лос­ки со­бачь­ей шер­сти.

— Де­воч­кам по­нра­ви­лось у Би­ти. Они иг­ра­ют и ри­су­ют с их деть­ми. У Баг­ги­тов де­ти то­го же воз­рас­та. Они умо­ля­ли ос­та­вить Сан­шайн и Бан­ни у них на ночь. Я по­ду­ма­ла, что ты не бу­дешь воз­ра­жать. Учи­ты­вая об­стоя­тель­ст­ва. Я ска­за­ла им, что Уор­рен при­шлось уй­ти. По-мо­ему, они не по­ня­ли, что я име­ла в ви­ду. Сан­шайн слиш­ком ма­лень­кая, а вот Бан­ни хо­те­ла точ­но знать, ко­гда Уор­рен вер­нет­ся. На­де­юсь, что ты луч­ше ме­ня смо­жешь все им объ­яс­нить. — Она го­во­ри­ла, буд­то пе­ре­чис­ля­ла бу­к­вы ал­фа­ви­та. Го­лос был чем-то сред­ним ме­ж­ду сто­ном и мол­ча­ни­ем.

— Бед­ная ста­руш­ка Уор­рен. Мне очень жаль, те­туш­ка. — Ему дей­ст­ви­тель­но бы­ло жаль. Он не­ук­лю­же сгор­бил­ся в крес­ле, от­крыл бу­тыл­ку пи­ва. По­ду­мал об убий­ст­вен­ных снах Бан­ни, ко­то­рые всех их бу­ди­ли. Де­воч­ка про­сы­па­лась вся в по­ту, со зрач­ка­ми, как гор­лыш­ко пу­зырь­ка с чер­ни­ла­ми Бил­ли. Он по­на­де­ял­ся, что она не раз­бу­дит Ден­ни­са и Би­ти.

— Что ска­зал Ден­нис о ре­мон­те? — Это про­зву­ча­ло ус­та­ло.

— Ну, — ска­за­ла те­туш­ка, ве­шая паль­то и уби­рая бо­тин­ки. — Он счи­та­ет, что ес­ли ему кто-ни­будь по­мо­жет, то мы смо­жем въе­хать ту­да, в том смыс­ле, что там бу­дет кры­ша, уже че­рез две не­де­ли. Пред­став­ля­ешь? Пом­ня об этом, я взя­ла в обо­рот здеш­не­го ад­ми­ни­ст­ра­то­ра и вы­тряс­ла из не­го зна­ме­ни­тый хо­ло­стяц­кий но­мер, че­рез эту дверь, — она ука­за­ла на бо­ко­вую сте­ну. — Он бу­дет наш до кон­ца на­ше­го пре­бы­ва­ния здесь, и мы ос­тав­ля­ем его за со­бой. Это все за те же день­ги, что мы сей­час пла­тим за наш но­мер. Смот­ри, — и она от­кры­ла дверь, по­ка­зав ему од­но­спаль­ную кро­вать и ма­лень­кую ку­хонь­ку. — Ты мо­жешь спать там, а я ос­та­нусь здесь, с де­воч­ка­ми. Во вся­ком слу­чае, у нас поя­вит­ся чуть боль­ше лич­но­го про­стран­ст­ва, чуть боль­ше мес­та. Мы смо­жем ва­рить ко­фе по ут­рам и го­то­вить зав­трак, а не ис­пы­ты­вать свой ха­рак­тер на проч­ность в за­ве­де­нии вни­зу. Зав­тра я ку­п­лю кое-ка­ких про­дук­тов. — Она вы­та­щи­ла свою бу­тыл­ку вис­ки и на­ли­ла се­бе не­мно­го.