Евгений Гришковец - Асфальт

С Соней Миша, можно сказать, подружился. Они после того знакомства в клубе и поцелуев на бульваре встретились дней через пять. Встретились в обед. Пообедали, много смеялись и снова друг другу понравились. Но как-то самым удивительным образом, не проговаривая ничего, решили или почувствовали, что дальше шагать не надо. Мише Соня нравилась, и очень, но он как-то понял, что если не влюбился, значит, не влюбился, а с такой, как Соня, либо любовь, либо грань лучше не переступать.

Встречались они редко. Чаще переписывались или Миша ей звонил. Соня была классная! Очень весёлая, решительная, красивая и явно что-то серьёзное пережившая. Миша, когда смотрел на Соню, часто жалел того, что не влюбился в неё, или благодарил Бога за то же самое.

Миша старался так общаться с Соней, чтобы это общение не повлекло за собой лжи дома. Вообще, после той глобальной лжи, которую он наворотил во время своей той страшной любви, Миша старался не лгать Ане даже по мелочам. Но всё же иногда лгал. И лгал чаще, чем хотел.

Сообщение Сони про сон Мишу заинтересовало и забеспокоило. Он быстро написал ответ: «Я жив. Прости, не увидел твоего сообщения. Если не спишь, то скажи, что и когда приснилось?» Миша отправил сообщение и решил, что если ответа не будет через пять минут, то он успокоится. Через пару минут Соня ответила: «Я не сплю, но занята. Ты жив, и, значит, все ОК. Приснилась ерунда. Потом скажу. Спи». Миша тут же написал: «Прости! Но когда приснилось? Мне это важно!» Соня ответила немедленно: «Значит, что-то случилось. Понятно. Приснилось вчера ночью. Говорить не хотела, но почему-то волновалась. Сейчас правда не могу написать. Давай всё до завтра. Мне тоже интересно, что стряслось. Пока». Если Соня написала «пока» – это означало «пока», и всё. Миша не стал настаивать, хотя ему страшно захотелось узнать, что Соне там приснилось в ту ночь, когда Юля…

Миша никогда не интересовался снами и их толкованиями. Сны он считал почти роскошью. Ему сны снились редко. Обычно он так уставал, что спал как убитый, а снились ему сны или нет, он просто не помнил.

Только однажды ему ясно приснился младший брат Дима. Он приснился Мише абсолютно ясно. Ему снилось, что Дима почему-то рисует на стене у Миши дома какие-то каракули. Миша во сне понимал, что находится в своей московской квартире, хотя квартира была совершенно не такая, как в реальности, но Миша там во сне знал, что это его квартира. И Дима малевал на стене Мишиной квартиры глупые каракули. Дима был, как Дима, и вёл себя так же, как в жизни, то есть Мишу не слушал и очень его сердил. Утром Миша сон вспомнил, вспомнил даже каракули на стене. Дима ему прежде никогда не снился. Миша заволновался и утром же позвонил в Архангельск.

– Миша. Дорогой! – услышал он радостный Димин голос. – Ну, знаешь, а я никак не ожидал, что ты меня первый поздравишь! Вот уж не ожидал! Значит, тридцать лет – это всё-таки дата и юбилей! В первый раз в жизни ты первым из всех мне позвонил.

Миша тогда удивился и только через несколько секунд понял, что у брата Димы в тот день был день рождения и что ему исполнилось тридцать.

– Димка! Тридцать лет – это не шутки… – подыграл Миша, будто действительно звонил только для того, чтобы Диму поздравить.

Тогда Миша подумал, что сны всё-таки не просто так, фигня. И тут, получив сообщение от Сони, Миша очень сильно захотел узнать содержание её сна. Он заволновался, посмотрел на часы. Было без трёх минут полночь. Миша встал, прошёлся по комнате и подумал: «Я решил, что сегодня курить больше не буду, но сегодня через две минуты закончится… пойду и покурю не сегодня…»

Бесконечная среда вот-вот должна была наконец-то закончиться.

А вообще-то Миша среду любил. Ему нравились нечётные дни недели. Понедельник, среда, пятница. Он любил нечётные числа, а чётные не любил. Миша не находил, да и не искал этому никакого объяснения. Но с детства предпочитал нечётные числа. И он обращал на числа и цифры внимание всегда. Номера машин, место в самолёте, номер в гостинице делились на хорошие – нечётные и не очень хорошие – чётные. Он пытался не обращать на числа внимания, но не мог. Так же, как не мог, последние годы, не рассматривать дорожные знаки с точки зрения качества и технологии их изготовления. Это ему сильно мешало, особенно за границей.

Миша в первую очередь видел в любой стране дорожные знаки и радовался тому, что с первого взгляда определял, какие материалы использованы для производства знака, на каком оборудовании знаки изготовлены, и он знал, сколько стоят и материалы, и оборудование. Он в каждой стране подмечал особенности, а если видел какой-нибудь необычный знак, то тут же его фотографировал. Друзья об этом знали, и поэтому у него дома и на работе валялось несколько одинаковых подарков из Австралии. Это были треугольные знаки с изображением кенгуру. Эти австралийские сувениры были именно что сувенирами. Миша, когда ему подарили первый такой знак, сразу увидел, что сделан он из тонюсенькой жести, и краска на нём обычная, а не световозвращающая. То есть это был чисто фальшивый знак для туристов. Мише тот подарок не понравился. Но все знакомые, которые ездили в Австралию, везли ему одно и то же. Благо, Австралия была далеко, и знакомые ездили туда редко. Сам же Миша часто дарил друзьям изобретённый им знак «Бесконечность». И изготовлял Миша этот знак на настоящем оборудовании и делал всё, как по-настоящему.