Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

«По­след­няя вы­ход­ка Бу­гра» тут же бы­ла ши­ро­ко про­ком­мен­ти­ро­ва­на жи­те­ля­ми квар­та­ла, но об­ра­до­ва­ла лишь са­мых за­яд­лых шут­ни­ков. Лу­лу, вся­че­ски при­ук­ра­ши­вая эту ис­то­рию, до­ло­жил о ней Оли­вье, и тот по­чув­ст­во­вал гор­дость за сво­его дру­га.

Од­на­ж­ды Ма­до при­гла­си­ла его в чай­ный са­лон на ули­це Ко­лен­кур, и он си­дел на мас­сив­ном сту­ле «Чип­пен­дель», по­кры­том тис­не­ным бар­ха­том, на­про­тив Прин­цес­сы. Она с ним при­вет­ли­во бе­се­до­ва­ла, да­ва­ла со­ве­ты, как дер­жать се­бя за сто­лом, но де­ла­ла это не­за­мет­но. Оли­вье веж­ли­во ее слу­шал и все вре­мя улы­бал­ся. Ма­до бы­ла в этот раз еще кра­си­вей, чем все­гда, в сво­ей фет­ро­вой ша­поч­ке с пе­ром фа­за­на и свет­лом кос­тю­ме. Она за­бот­ли­во вы­ис­ки­ва­ла та­кие те­мы для раз­го­во­ра, ко­то­рые мог­ли бы ре­бен­ку по­нра­вить­ся, но его ма­ло ин­те­ре­со­ва­ли сло­ва; впол­не дос­та­точ­но бы­ло то­го, что он здесь, ря­дом с ней. Ему нра­ви­лась ее зе­ле­ная шел­ко­вая коф­точ­ка, ро­зо­вый мра­мор сто­ли­ка, ве­нок из цве­тов на чай­ни­ке, гор­шоч­ки для са­ха­ра, блюд­ца и чаш­ки, нра­ви­лось сле­дить за жес­та­ми офи­ци­ан­ток в бе­лых фар­туч­ках и с бан­та­ми в во­ло­сах; де­вуш­ки де­ли­кат­но бра­ли се­реб­ря­ны­ми щип­чи­ка­ми пи­рож­ные, что­бы по­ло­жить их на бу­маж­ные та­рел­ки с кру­жев­ны­ми фес­тон­чи­ка­ми по кра­ям.

За со­сед­ним сто­ли­ком две де­воч­ки с бе­ло­ку­ры­ми ко­са­ми на­сла­ж­да­лись вкус­ным ча­ем. Их отец, важ­ный гос­по­дин с уса­ми ще­точ­кой, си­дел очень пря­мо, слу­шая их ще­бе­та­ние, и ино­гда под­твер­ждал то или иное мне­ние лег­ким кив­ком. Дев­чуш­ки по­гля­ды­ва­ли на Оли­вье, а за­тем об­ме­ни­ва­лись вы­со­ко­мер­ной ка­приз­ной гри­ма­ской. Маль­чик не по­ни­мал, по­че­му они смот­рят на его но­ги, а по­том вверх, в не­из­вест­ную точ­ку над его го­ло­вой.

Мыс­ли его сно­ва об­ра­ти­лись к Прин­цес­се, пе­ву­чим го­ло­ском она что-то го­во­ри­ла ему о пред­стоя­щих ка­ни­ку­лах, о мо­ре, ко­то­ро­го он ни­ко­гда еще не ви­дал, о пля­жах, по­хо­жих, по его пред­став­ле­нию, на пе­соч­ни­цы в скве­рах, мо­жет, толь­ко по­боль­ше, о на­бе­реж­ной в До­вил­ле, о зна­ме­ни­тых лю­дях, ко­то­рых там встре­ча­ешь, о ка­зи­но, о бе­гах, о про­гул­ках, о голь­фе. Из ее изящ­но­го, кра­си­во очер­чен­но­го ро­ти­ка слы­ша­лись толь­ко при­ят­ные лас­ко­вые сло­ва, буд­то она не го­во­ри­ла, а пе­ла.

Уп­ле­тая кекс, Оли­вье ри­ск­нул за­дать во­прос, от ко­то­ро­го он дол­го воз­дер­жи­вал­ся. Он был очень сму­щен, ли­цо у не­го по­крас­не­ло, и он про­бор­мо­тал:

— Это прав­да, э-э… Ма­до, что, ну что…

— Что, ма­лыш?

— Что вы шо­фер­ша так­си?

Она с не­до­уме­ни­ем смор­щи­ла бро­ви. Оли­вье еще боль­ше по­крас­нел и из­ви­няю­щим­ся го­ло­сом про­ро­нил: «Мне ска­за­ли, что…» Он чув­ст­во­вал се­бя ужас­но не­веж­ли­вым, не­скром­ным, вро­де тех ку­му­шек, ко­то­рые сплет­ни­ча­ют во дво­рах или из ок­на в ок­но, ста­ра­ясь что-то вы­ве­дать друг у дру­га околь­ным пу­тем.

Ма­до за­жгла си­га­ре­ту «Прим­роз», рас­те­рян­но по­вер­те­ла ча­шеч­ку на блюд­це, а по­том за­го­во­ри­ла уже серь­ез­но:

— Да нет же, ты зна­ешь, у ме­ня нет так­си… Мне при­хо­дит­ся все вре­мя то на­де­вать пла­тья, то их сни­мать и на­де­вать дру­гое. Ведь я «ма­не­кен»…

Оли­вье не по­нял, что в дан­ном слу­чае мог­ло оз­на­чать сло­во «ма­не­кен». Во-пер­вых, по­то­му, что оно муж­ско­го ро­да, сле­до­ва­тель­но, не­при­ме­ни­мо к жен­щи­не. А кро­ме то­го, оно вы­зва­ло у не­го пред­став­ле­ния о чем-то не­под­виж­ном — о той де­ре­вян­ной бол­ван­ке, ко­то­рую Вир­жи­ни дра­пи­ро­ва­ла в тка­ни, как в пла­тье.

Оли­вье еще ду­мал над этим, но Ма­до не­ожи­дан­но за­смея­лась:

— Шо­фер­ша так­си , ах, я по­ни­маю, в чем де­ло! О бо­же мой, как лю­ди глу­пы… Нет-нет, не ты, лю­ди. Да нет же, я, ко­неч­но, бы­ла так­си-герл , но ведь это со­всем дру­гое. Они тан­цу­ют…

Она не со­чла нуж­ным объ­яс­нить­ся под­роб­ней, и Оли­вье про­ро­нил «Ах так?», буд­то он по­нял. И не за­ме­тил, как взор Ма­до за­ту­ма­нил­ся. Она ма­ши­наль­но спро­си­ла:

— Еще кек­са хо­чешь?

И, не до­жи­да­ясь от­ве­та, по­ло­жи­ла ему ку­сок, а се­бе в чаш­ку бро­си­ла доль­ку ли­мо­на. Мыс­ля­ми она бы­ла уже да­ле­ко: там, в тан­це­валь­ном за­ле, ук­ра­шен­ном се­реб­ри­сты­ми, гео­мет­ри­че­ской фор­мы цве­та­ми, с ог­ром­ны­ми про­жек­то­ра­ми, рас­про­стра­няю­щи­ми стран­ный свет — ос­ле­пи­тель­ный, ес­ли смот­ришь пря­мо на про­жек­тор, но вме­сте с тем ед­ва ос­ве­щаю­щий тан­це­валь­ную пло­щад­ку. На эс­т­ра­де иг­рал жал­кий ор­ке­ст­рик, а на дру­гом воз­вы­ше­нии стоя­ли в ряд «так­си-герлз», ожи­дая, по­ка ка­кой-ни­будь ка­ва­лер вы­бе­рет се­бе сре­ди них парт­нер­шу. Муж­чи­на дер­жал в ру­ке ро­зо­вый би­ле­тик с пер­фо­ри­ро­ван­ны­ми от­вер­стия­ми. Парт­нер­ша за­би­ра­ла у не­го би­ле­тик, де­ли­ла его на две час­ти, как это де­ла­ет в ки­но кон­тро­лер, од­ну по­ло­вин­ку бро­са­ла в ур­ну, а дру­гую кла­ла в су­моч­ку — эти по­лу­би­ле­ти­ки оп­ре­де­ля­ли ее зар­пла­ту. Она тан­це­ва­ла по боль­шей час­ти с не­из­вест­ны­ми ей, но веж­ли­вы­ми людь­ми; не­ко­то­рые из них, про­ща­ясь по­сле тан­ца, це­ло­ва­ли ей ру­ку, а за­тем уже, как по­ла­га­лось, ап­ло­ди­ро­ва­ли ор­ке­ст­ру. За­тем Ма­до вме­сте с дру­ги­ми «так­си-герлз» воз­вра­ща­лась на свое ме­сто и ос­ве­жа­лась без­ал­ко­голь­ным на­пит­ком, толь­ко по цве­ту на­по­ми­наю­щим спирт­ное: хо­лод­ный чай вме­сто вис­ки, ми­не­раль­ная во­да «вит­тель» вме­сто вод­ки.