Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

Раз­да­вал­ся сиг­нал, слы­ша­лась пу­ле­мет­ная трес­кот­ня вы­хло­пов, и мо­то­цикл, по­хо­жий на ка­кое-то фан­та­сти­че­ское на­се­ко­мое, сры­вал­ся с мес­та, гро­мы­хая на круг­лых кам­нях мос­то­вой. Де­ти бе­жа­ли вслед, от­ча­ян­но во­пя: « Гип-гип ура!» — и да­вая сто­ля­ру со­ве­ты: « Опус­ти го­ло­ву по­ни­же, бу­дешь по­хож на гон­щи­ка! » — а те­ща обеи­ми ру­ка­ми вце­п­ля­лась в пры­гаю­щие ве­точ­ки ви­шен, ко­то­ры­ми бы­ла ук­ра­ше­на ее шля­па.

Но бы­ло на ули­це еще од­но раз­вле­че­ние, со­сто­яв­шее в сле­дую­щем: встать на пе­ре­кре­ст­ке и, с изум­ле­ни­ем впе­рив­шись в ка­кую-то точ­ку на не­бе, вре­мя от вре­ме­ни ука­зы­вать на нее дру­гим ре­бя­там, пе­ре­хо­дя с мес­та на ме­сто яко­бы для то­го, чтоб луч­ше ви­деть, — сло­вом, вся­че­ски де­мон­ст­ри­ро­вать свою за­ин­те­ре­со­ван­ность. Вско­ре ка­кой-ни­будь про­хо­жий то­же за­ди­рал го­ло­ву; по­сте­пен­но тол­па на­рас­та­ла, как снеж­ный ком. Все ос­та­нав­ли­ва­лись, чтоб по­смот­реть на не­бо, ис­ка­ли аэ­ро­план, ди­ри­жабль, ге­ли­коп­тер, пти­цу — не­из­вест­но что. А юные шут­ни­ки, отой­дя не­мно­го в сто­рон­ку, по­ми­ра­ли с хо­хо­ту, слу­шая раз­го­во­ры о том, что ви­де­ли эти лю­ди и как они спо­ри­ли, раз­би­ва­ясь на групп­ки. Это бы­ло за­бав­но: лю­ди, до сих пор друг дру­га не знав­шие, ожив­лен­но бе­се­до­ва­ли ме­ж­ду со­бой и те­ря­ли свою обыч­ную сдер­жан­ность толь­ко по­то­му, что, как им ка­за­лось, они ста­ли сви­де­те­ля­ми не­кое­го ди­ко­вин­но­го со­бы­тия. Ре­бя­та, при­ду­мав­шие этот ро­зы­грыш, чув­ст­во­ва­ли се­бя кук­ло­во­да­ми, дер­гаю­щи­ми ма­рио­не­ток, или ма­лень­ки­ми де­ми­ур­га­ми, об­ла­даю­щи­ми не­обык­но­вен­ным мо­гу­ще­ст­вом.

Вверх по ули­це шел по­ли­цей­ский в фор­мен­ной ту­жур­ке, дер­жа под мыш­кой пе­ле­ри­ну и сдви­нув на за­ты­лок круг­лый, как сыр, го­лов­ной убор. По­яс и пор­ту­пея по­ли­цей­ско­го бы­ли от­лич­но на­чи­ще­ны, а ви­ся­щий на ре­меш­ке жезл хло­пал его по но­гам.

— А вот и па­па­ша! — зая­вил Кап­де­вер.

Он ска­зал друж­кам, что ему на­до спеш­но ид­ти до­мой. Лу­лу тут же от­пус­тил не­сколь­ко обыч­ных ост­рот на­счет шпи­ков, ле­га­вых, до­нос­чи­ков, фа­рао­нов, лас­то­чек и ко­ров на ко­ле­си­ках, не про­пус­тив ни од­ной из кли­чек, ко­то­ры­ми на­род на­гра­ж­дал по­ли­цей­ских в за­ви­си­мо­сти от спо­со­ба их пе­ре­дви­же­ния: вер­хом на ло­ша­ди, на ве­ло­си­пе­де, на мо­то­цик­ле или на «сво­их дво­их», а Оли­вье вос­хи­щен­но смот­рел на тре­па­ча Лу­лу — ему пра­ви­лась вся эта ду­раш­ли­вая бол­тов­ня.

По­том они вдво­ем по­шли даль­ше, ре­шив со все­ми по пу­ти здо­ро­вать­ся; они ува­жи­тель­но рас­кла­ни­ва­лись: «До­б­рый день, мсье!», «До­б­рый день, ма­дам!» — и ис­под­тиш­ка смея­лись ка­ж­дый раз, ко­гда им от­ве­ча­ли. На­сы­тив­шись ша­ло­стя­ми, они дош­ли до ок­на Аль­бер­ти­ны Хак, и Лу­лу ска­зал:

— Здрав­ст­вуй­те, до­ро­гая ма­дам!

Аль­бер­ти­на не от­ве­ти­ла. Она бы­ла слиш­ком за­ня­та, на­клеи­вая фо­то­гра­фии ки­но­ар­ти­стов в аль­бом­чик, ко­то­рый да­ва­ла по­ку­па­те­лям в при­да­чу к шо­ко­ла­ду фир­ма «Тоб­лер». Аль­бер­ти­на ми­ло­сти­во по­ка­за­ла аль­бом де­тям, и они пе­ре­во­ра­чи­ва­ли тол­стые стра­ни­цы, рас­смат­ри­вая фо­то­гра­фии и на­зы­вая име­на ак­те­ров: Фер­нан Гра­вей, Аль­берт Пре­жан, Ан­д­ре Лю­ге, Алерм, Аль­ко­вер, Ле­он Бель­ер, Мар­сель Ва­ле, тол­стяк По­лей, Лар­кей, Са­тур­нен Фабр… и кра­си­вых ки­но­звезд: Бе­бе Де­ни­элс, Сю­зи Вер­нон, Ми­ри­ам Хоп­кинс, Ка­роль Лом­бар, Мэ­ри Гло­ри, Ди­та Пар­ло и До­ло­рес дель Рио. Ре­бя­та во­об­ра­зи­ли, ка­кое не­имо­вер­ное ко­ли­че­ст­во шо­ко­ла­да по­еда­ет тол­стая Аль­бер­ти­на, — ведь она еще ко­пи­ла и се­реб­ря­ную фоль­гу, ко­то­рую раз­да­ва­ла ки­тай­ча­там, жив­шим в этом квар­та­ле.

Ма­дам Па­па, по­вис­нув на ру­ке сво­его вну­ка, тол­сто­ще­ко­го сол­да­та, по­до­шла по­го­во­рить с Аль­бер­ти­ной. Па­рень, за­жав пи­лот­ку под мыш­кой, ти­хо по­вто­рял с юж­ным ак­цеп­том зна­ме­ни­тую ре­п­ли­ку из пье­сы Пань­о­ля « Ма­ри­ус »: « Фран­цуз­ский флот го­во­рит те­бе — дерь­мо!! »

Раз­го­вор двух жен­щин был са­мым обы­ден­ным: «Ни­ко­гда не зна­ешь, что при­го­то­вить на обед», или: «Так бу­дет все­гда, по­ка мы жи­вы!», или еще: «Да уж у нем­цев та­ко­го не слу­чит­ся!» Толь­ко не­сколь­ко не­ожи­дан­ным ока­за­лось ут­вер­жде­ние Аль­бер­ти­ны: