Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

Ко­гда на­ко­нец Оли­вье очу­тил­ся в ком­на­те, он сел на ди­ван и по­ша­рил ру­кой по по­лу, чтоб по­ис­кать свой школь­ный ра­нец и тро­нуть его ко­жа­ную по­верх­ность, за­тем за­тих и сжал ла­до­ня­ми го­ло­ву. Ему стра­ст­но хо­те­лось бро­сить­ся в спаль­ню Жа­на и Эло­ди, лечь ря­дом, по­про­сить у них по­мо­щи, рас­ска­зать о ты­ся­че бе­зум­ных мыс­лей, ко­то­рые по­дав­ля­ли его, ибо он не мог сам с ни­ми спра­вить­ся.

Нет, он не из­ле­чил­ся еще от сво­его го­ря. Не­у­же­ли его сно­ва бу­дут тер­зать кош­ма­ры? Не­у­же­ли опять поя­вит­ся эта жен­щи­на, оку­тан­ная чер­ны­ми вуа­ля­ми? Вир­жи­ни воз­ник­ла пе­ред ним хо­лод­ная, мерт­вен­но-блед­ная, с раз­ме­тав­ши­ми­ся во­ло­са­ми. Оли­вье сдер­нул про­сты­ни с ди­ва­на и как был в оде­ж­де за­рыл­ся в них. Он за­крыл го­ло­ву свер­ху по­душ­кой и, за­ко­пав­шись в ук­ры­тье, так и ле­жал, слов­но ежик. За­та­ив ды­ха­ние, ре­бе­нок по­чув­ст­во­вал, что все его те­ло со­тря­са­ет дрожь.

Но на сле­дую­щее ут­ро опять све­ти­ло солн­це, ря­дом с ди­ва­ном Оли­вье стоя­ла Эло­ди в сво­ем цве­та­стом плать­и­це, она его рас­тал­ки­ва­ла и с кра­си­вым звон­ким ак­цен­том, еще пол­ным де­ре­вен­ской све­же­сти, по­вто­ря­ла:

— Эй! По­ра! Этот па­рень пре­вра­тил­ся в та­ко­го лен­тяя! С тех пор, как он про­гу­ли­ва­ет­ся с прин­цес­са­ми… Эй! Ле­ни­вец, те­бя при­дет­ся под­нять. Твой ку­зен уже дав­но ушел.

Вче­раш­ние стра­хи ис­па­ри­лись. И вот он си­дит за сто­лом, за боль­шой чаш­кой ко­фе с мо­ло­ком, об­ма­ки­ва­ет в не­го тар­тин­ку с мас­лом, и жел­тые глаз­ки жи­ра пла­ва­ют на по­верх­но­сти. Оли­вье слег­ка оту­пел, как бы­ва­ет на сле­дую­щий день по­сле празд­ни­ка, он смот­рит на все кру­гом осо­ло­ве­лым взгля­дом.

Все ка­жет­ся ему уди­ви­тель­ным — он мо­ет­ся, вле­за­ет в ко­рот­кие шта­ниш­ки, рас­прав­ля­ет в шка­фу свой из­мя­тый кос­тюм­чик, вы­слу­ши­ва­ет уп­ре­ки Эло­ди и вот уже ду­ма­ет, что ско­ро пой­дет иг­рать с друж­ка­ми.

Вме­сте с Лу­лу и Кап­де­ве­ром они по­па­да­ют в раз­гар яр­ма­роч­но­го празд­не­ст­ва, раз­лив­ше­го­ся по буль­ва­рам от пло­ща­ди Ан­вер до Ба­тинь­оль. Лу­лу, у ко­то­ро­го день­жа­та во­дят­ся, уго­ща­ет сво­их дру­зей прев­кус­ны­ми, со­ча­щи­ми­ся жи­ром гол­ланд­ски­ми оладь­я­ми, их про­да­ют в бе­лых бу­маж­ных фун­ти­ках. По­том ре­бя­та уча­ст­ву­ют в двух пар­ти­ях япон­ско­го биль­яр­да и по­ку­па­ют се­бе «па­па­ши­ну бо­ро­ду» — слад­кое ро­зо­вое ла­ком­ст­во, при­ли­паю­щее к гу­бам.

Им ужас­но хо­чет­ся за­лезть в ме­ха­ни­че­ские стал­ки­ваю­щие­ся ме­ж­ду со­бой ав­то­мо­биль­чи­ки, но при­хо­дит­ся до­воль­ст­во­вать­ся раз­гля­ды­ва­ни­ем ка­таю­щих­ся взрос­лых, де­лать вид, буд­то сам кру­тишь ба­ран­ку, и еще пе­ре­драз­ни­вать слу­жи­те­лей, лов­ко пе­ре­бе­гаю­щих от од­ной ма­шин­ки к дру­гой, чтоб взи­мать пла­ту. Ре­бя­та тор­же­ст­вен­но обе­ща­ют друг дру­гу, что, ко­гда ста­нут взрос­лы­ми, они сло­ва при­дут на яр­мар­ку и, по­сколь­ку бу­дут чуть бо­га­че, по­зво­лят се­бе лю­бые раз­вле­че­ния: и ба­ла­га­ны, где по­ка­зы­ва­ют мон­ст­ров, и па­виль­о­ны вос­точ­ных тан­цов­щиц, и се­ан­сы бок­са и борь­бы, и умо­по­мра­чи­тель­ные пу­те­ше­ст­вия в ва­го­нет­ках с оп­ро­ки­ды­ваю­щим­ся ку­зо­вом сре­ди ле­дя­ных ла­би­рин­тов. Но по­ка они мо­гут поль­зо­вать­ся толь­ко бес­плат­ны­ми удо­воль­ст­вия­ми яр­мар­ки: смот­реть на фо­кус­ни­ков, на сцен­ки, ра­зыг­ры­вае­мые для пуб­ли­ки, на иг­ры, в ко­то­рых уча­ст­ву­ют дру­гие.

Всех тро­их тя­ну­ло к раз­лич­ным за­ба­вам. Лу­лу при­вле­ка­ли иг­ры, свя­зан­ные с лов­ко­стью и сно­ров­кой — тир с его ми­ше­ня­ми, гли­ня­ны­ми труб­ка­ми, ат­трак­ци­он, где мож­но за­пус­тить мя­чом в за­бав­ные фи­гур­ки же­ни­ха и не­вес­ты, или под­це­пить цел­лу­ло­ид­ную ут­ку с по­мо­щью коль­ца на удоч­ке, или про­сто по­стре­лять из лу­ка. Кап­де­вер, гор­де­ли­во по­гла­жи­вая ру­кой свой ежик, ос­та­нав­ли­вал­ся ря­дом с бок­се­ром, ги­гант­ским нег­ром, у ко­то­ро­го на жи­во­те ви­се­ла ко­жа­ная по­душ­ка, а на гру­ди — ци­фер­блат, оце­ни­ваю­щий си­лу на­но­си­мых уда­ров; ко­гда-ни­будь и он, Кап­де­вер, вы­даст та­кой удар, что стрел­ка под­ско­чит к зе­ни­ту. А по­ка он толь­ко важ­но по­ха­жи­вал пе­ред тя­же­лей­шей по­воз­кой, ко­то­рую ка­кие-то дю­жие пар­ни по­сле дол­гих при­го­тов­ле­ний вка­ты­ва­ли на де­ре­вян­ную гор­ку, а по­том обо­ра­чи­ва­лись ли­цом к пуб­ли­ке, чтоб убе­дить­ся в про­из­ве­ден­ном эф­фек­те.