Ирина Майорова - Халява для лоха

– Они будут лежать, опираясь изящным локтем на антикварную думку восемнадцатого века и, смакуя, тянуть из бокала богемского стекла прозрачную жидкость… – мечтательно закатив глаза, подсказала Агнесса Петровна.

– А вот это – ни хрена, – огорчился сам и огорчил бренд-менеджера Обухов. – Никаких потягиваний.

– Что же, они в роскошно-романтических условиях, при свечах, красивой музыке будут залпом, что ли, пить?! – опять встряла Агнесса Петровна.

– Да они вообще пить не будут! – разозлился Обухов. – Мы не будем работать в лоб, мы будем создавать красивые картинки, которые потом будут рождать в мозгах относящего себя к утонченным натурам бабья предвкушение кайфа. Пойдут тетки в винный магазин, увидят на витрине водку с названием, похожим на то, под которым пеньюары в роликах засветятся, – и бац! – их подкорка уже в экстазе. Сраная этикетка на бутылке картинку навеяла, что тетки эти в шикарном неглиже с красавчиком мачо трахаются! Михаил Иосифович!

– Весь внимание, – встрепенулся про­фессор.

Раздражение в голосе Обухова уступило место вселенской усталости:

– Вы как-нибудь найдите время и хотя бы в азы нашей с вами профессии Агнессу Петровну посвятите.

– С большим удовольствием, – улыбнулся Гольдберг и ободряюще кивнул бренд-менеджеру.

Обухов обвел подчиненных тяжелым взглядом и остановил его на Грохотовой:

– Надежда, какие мысли по названиям?

Копирайтер вопросительно-тревожно дернула в сторону начальника подбородком: дескать, ты чего такой?

Обухов в ответ помотал головой: ничего, все нормально. И, сделав над собой усилие, продолжил деловым, бодрым тоном:

– Итак, названий требуется два: для водки и для белья. Требуется также, чтобы они были созвучны и в то же время, чтобы антимонопольщикам было не к чему придраться. Как там в новом-то законе написано? Нельзя, чтобы торговый знак свободно рекламируемого товара был тождествен или сходен до степени смешения с названием крепких спиртных напитков. Что-то в этом роде…

– Меня вот особенно умиляет формулировочка: «сходен до степени смешения», – иронично протянула Грохотова. – А кто это, интересно, определять будет? Филологи или эксперты патентного бюро? А может, ФАС общенациональный референдум устроит, опросит население: не напоминает ли вам вот это название имя совершенно другого продукта? Подсчитает число тех, кому напоминает, и тех, кому не напоминает, и на основе этих подсчетов вынесет вердикт: есть факт «зонтичной» рекламы или нет…

– Блин, до меня только сейчас дошло, – поделился озарением Андрюха, – антимонопольщики-то сокращенно ФАС называются! Прямо как собачья команда.

– Андрей! – прикрикнул Обухов. – Помолчи, пожалуйста, со своими открытиями! Надежда, излагай.

– Водку я предлагаю назвать «Сладкая истома». Мы тут с Михаилом Иосифовичем этот вариант успели обсудить, он говорит: «Совсем неплохо». А для бельишка ну ничего в голову не лезет. Может, одну «Истому» оставить и слово это латинскими буквами написать? Или лучше наоборот: исподнее «Сладкой истомой» обо­звать, а водку как-нибудь по-другому?

– А слоган к этой «Сладкой истоме» какой предлагаешь?

– Пока никакой, – виновато помотала головой Грохотова. – Меня – вот веришь! – заклинило на дурацкой песенке, которую сто лет назад то ли Зыкина, то ли Воронец пела. Уже сутки в голове крутится… Отчаянно фальшивя, Надежда вывела:

– Не, не пойдет, – тяжело вздохнув, резюмировал Андрюха, который успел задремать, но от противного грохотовского пения проснулся. – У нас продажа спиртных напитков только с двадцати одного года разрешена. – И столько солидности было и в его тоне, и в приосанившейся фигуре, что все захохотали.

– Че ржете-то? – обиделся Андрюха. – После начала этой кампании… Слоган у них еще такой: «Не спаивайте наших детей!» По магазинам рейды проводят, облавы, чтобы торговцев, которые несовершеннолетним спиртное продают, накрыть… У меня теперь, даже когда пиво беру, паспорт спрашивают. Я им говорю: «Мне уже двадцать четыре!», а они: «Не похоже!»

– А ты им своей краснокожей книжицей по мордасам, по мордасам! – подначил коллегу Алик.

– Почему «краснокожей»? – растерянно воззрился на непосредственного начальника Андрюха. – У меня корка зеленая, папец из Англии привез.

– Ага, значит, ты на рожах продавцов отпечаток не российского, а английского герба оставляешь?! – хмыкнул Алик. – Ты смотри, как бы тебя в шпионаже в пользу Великобритании не обвинили. У нас в этом смысле с туманным Альбионом отношения еще с весны не заладились.