Ирина Майорова - Халява для лоха

Увидев нового клиента, стоявшая за барной стойкой пухленькая девушка, только что мило щебетавшая с делавшим заказ парнем, истошно завопила:

– А ну вон отсюда!!! Пошел, я сказала!!!

Шествовавший к стойке мужичок сбавил шаг, но разворачиваться не спешил.

– Мужчины, выставьте его отсюда! – взмолилась барменша-«пампушка». – Он у нас поза­вчера был, так одной девушке даже плохо стало, на улицу чуть не на руках вынесли.

Таврин, соскользнув с высокого стула, взял уже было старика за рукав салопа, но слова о девушке, которую пришлось выносить на свежий воздух, его насторожили.

– Когда это было? – уточнил он у «пампушки», не выпуская рукав бомжа из цепких пальцев.

– Что?

– Когда он у вас был и девушке дурно стало?

– В понедельник. Утром.

– Да что ты врешь-то? – вдруг подал голос косматый. – И не от меня совсем она чуть богу душу не отдала, а из-за твоей бурды, которую ты вместо сока подаешь! А может, от порошка, который ей тот парень всыпал. Я сам видел.

Таврин резко развернул старика лицом к себе:

– Ну-ка, дядя, давай поподробней, чего ты видел? Девушку опиши и парня того.

– Какой я тебе дядя! – зло выдернул свой рукав из пальцев Таврина бомж. – «Дядя»! Да я, может, моложе тебя.

– Хорошо, хорошо, извини. Хочешь, товарищем тебя звать буду? Или господином. Только давай не тяни, рассказывай.

– Денег дашь – расскажу.

– Смотря что расскажешь.

Бомж, сделав вид, что потерял к собеседнику интерес, отвернулся. Таврин встряхнул его и опять развернул к себе.

– Ну что мне, патрульную службу вызвать? – раздумчиво произнес он.

– Да ладно уж. Обойдемся. Ну девчонка молодая, красивая, только глаза тоскливые, будто сто лет прожила и счастья ни дня не видела. Волосы длинные, блестящие, цвет – вот как у нее, – старик ткнул пальцем в барменшу-шатенку, – только посветлее. Пальто в елочку, шарф красный. А денег все-таки дай, не жмись.

– Не красный, а оранжевый, – сердито по­правила его «пампушка» и, смягчившись, добавила: – А все остальное – правильно.

– А парень? – спросил Таврин, уже обращаясь к обоим, и, достав из кармана несколько мятых десятирублевок, сунул их в протянутую бомжом ладонь:

– На, пожрать себе купишь.

– А выпить?

– На выпить не подаю.

– А что парень? Парень обыкновенный, – тем временем рассказывала девушка. – Я бы даже сказала: никакой. Среднего роста, крепкий такой, а лицо… Убейте, не могу вспомнить… ну что-то тоже совсем незаметное.

– Точно, – поддержал девчонку бомж. – Морда у него мелкая какая-то, недоделанная.

– То есть?

– Ну и нос, и глаза, и губенки маленькие, и как будто только намеченные. Недоделанный какой-то.

– И ты видел, как парень что-то сыпал девчонке в чашку?

– Не в чашку, а в стакан с соком. Он с подносом к ней шел, а потом у него телефон тренькнул, он остановился и стал как будто разговаривать, а сам в это время из пакетика…

– Почему «как будто»? – уточнил Таврин.

– Да потому что не говорил он ничего. Просто трубку к уху прижал и молчал все время. А потом, когда уж все высыпал, громко так сказал: «Ну пока!» Взял поднос – и к ней пошел.

– Показывай, где он стоял, где она сидела и где ты в это время был.

– Она вон за тем столиком у окошка, он вот тут. – «Товарищ» сделал несколько шагов влево и ткнул грязным пальцем в блестящую столешницу. – К ней-то он спиной встал, а ко мне лицом. Я вон за той кадкой с цветком пристроился. Купил на лотке пирожков с капустой и кефир, ну и пришел сюда позавтракать. Что ж я, собака какая бродячая, чтобы на улице пищу употреблять. Проскользнул я, значит, за кадку и пристроился на подоконнике. Ем себе и наблюдаю. Мне все хорошо видно, а меня незаметно: ни парень этот, ни вот она, горластая, – косматый двинул подбородком в сторону барменши, – меня не углядели. Это уж когда я за кофием направился, она орать начала.

– Еще бы! – с вызовом вскинула голову барменша. – Я помоечный запах давно учуяла, только никак понять не могла, откуда он… А тут смотрю, парень девчонку под руки из-за стола выводит, она бледная вся, руки как плети висят, и в ту же секунду вот этот возле стойки нарисовался.

– Так, все понятно! Вы оба еще можете мне понадобиться. Какой у вас график? – обратился к девушке Таврин.

– Через день.

– Хорошо. А ты где живешь?

– Тут, неподалеку, – нехотя откликнулся косматый. – Вот в соседнем, восьмом доме, на чердаке. Нас там много. Спросить Домиана, меня то есть.

– Так тебя Домианом зовут? Чудны дела твои, Господи!