Анатолий Кузнецов - Огонь

— Однако порубаем мы с тобой сейчас отлично, — говорил Фёдор, подталкивая Павла в чистенькую, уютную кухню, явно только что прибранную. На столе дымились две тарелки супа и на решёточке сковорода, полная горячей картошки с мясом.

И тут Павел вспомнил, что с прошлого вечера ничего не ел, и он почувствовал такой зверский аппетит, что все жилки в нём затряслись. Он накинулся на суп, потом на эту царскую картошку с мясом, вкуснее чего, казалось, ничего на свете выдумать Невозможно. Он блаженствовал, наслаждался, стараясь изо всех сил только не слишком жадно хватить куски. Фёдор же, наоборот, ел рассеянно, надолго забывая нести в рот ложку, но целиком нырнул в книгу, с уважением, осторожно листая ветхие бурые страницы. Нашёл закладку.

— Страница девятьсот восемьдесят третья, Книга пророка Иезекииля», читал?

— Не помню.

— В том-то и дело, что никто эту библию от начала до конца не осиливает, а этот Иезекииль тут затерялся… Я удивляюсь исследователям: может, просто не заметили? Вот послушай:

«И было: в тридцатый год в четвёртый месяц, пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре, отверзлись небеса — и я видел видения…».

Понимаешь, он выдаёт себя за очевидца, этот парень. Может, вправду видел, может, от какого старика слышал, а врёт, что сам видел, но суди сам, можно ли такое выдумать или увидеть в бреду?

«4. И я видел: и вот бурный ветер шёл от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него.

5. А из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие с четырёх животных, — и таков был вид их: облик их был, как у человека.

6. И у каждого — четыре лица, и у каждого из них — четыре крыла.

7. А ноги их — ноги прямыя, и ступни ног их — как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь (и крылья их лёгкия).

8. И руки человеческия были под крыльями их, на четырёх сторонах их.

9. И лица у них и крылья у них — у всех четырёх. Крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего».

Послушай, Паша, но давай взглянем трезво. С огнём и вихрем прилетели четыре существа, похожие и людей, но и чем-то отличающиеся от них, с крыльями, обутые во что-то металлически блестящее. В лицах было что-то непередаваемое, этот парень явно запутался, пытаясь описать, и скоро ты поймёшь, почему.

« 13. И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня…

15. И смотрел я на животных — и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их…

19. И когда шли животныя, шли и колёса подле них: а когда животныя поднимались от земли, тогда поднимались и колёса».

Учти, это пишется в библии, древняя, мучительная попытка описать что-то сложно техническое. Колёса, вертолётные винты? Быстрое движение с огнём и молнией — реактивные двигатели? Хорошо, теперь слушай главное, от чего у меня глаза полезли на лоб.

«22. Над головами животных было подобие свода, как вид изумительного кристалла, простёртого сверху над головами их».

Что это могло быть, если не прозрачный шлем скафандра? Ах, если б можно было знать, видел это он в самом деле или врёт!… Нет, ты прочти своими глазами!

Павел перечитал:

«… подобие свода, как вид изумительного кристалла…

— Описание, совершенно не типичное для мифов и сказок. Вопрос, можно ли такое выдумать?

— Теория отражения, — сказал Павел, — говорит, что выдумать несуществующее невозможно. Наша фантазия привязана к реальности. Попробуй вообразить что-нибудь абсолютно уж несуществующее — и оно окажется скомпонованным из того, что существует. Авторы научной фантастики пытаются придумать самые невероятные формы, но в общем у них получаются какие-нибудь чудовища, составленные из крокодилов и карбюраторов, и, кажется, предел всего — мыслящий океан у кого-то, покрывающий целую планету, то есть что-то составленное из знакомых океана, мозга, пластичной амёбы…

— Мудрец ты мой! — закричал Фёдор. — Значит, чтоб этот чудак Иезекииль смог такое вообразить, даже увидеть во сне и бреду, он должен был все эти детали видеть?… Ты понимаешь, он так взволнованно пишет, повторяет одно и то же и так и эдак, силится выразить, прямо кричит: вот, вот, я видел, такое страшное, они летали, с колёсами, крыльями, сводами над головой, и все это ужасно грохотало: