Мюррей Бейл - Эвкалипт

История прекрасной дочери стала известна актерам бродячего цирка. Эти долго спорили, не попытать ли счастья и им. Один из представителей опасного племени коммивояжеров — половчее и поприличнее — тоже выдвинул свою кандидатуру; Холленд отправился в город и отговорил малого.

По всей видимости, сама мысль о состязании за невесту либо действовала на нервы, либо поражала своей странностью: кое-кто из претендентов за час до того, как явиться на испытание, пропускал по нескольку кружек. Нагрянул провинциальный жокей в сопровождении грума; грум мимоходом сообщил Эллен, что жокей вообще-то уже женат. «Мне надоть на лист позырить, — говорил следующий. — Так что давайте-ка стремянку тащите». При виде всех этих мужчин, вырядившихся в чистые рубашки и подстриженных ради такого случая, Эллен слегка взгрустнулось — так трепещет в клетке белая птица. Впрочем, многие приезжали в чем есть, а от иных разило потом. Целая процессия: все возраста, все размеры, от мала до велика.

По правде сказать, Эллен никто так и не глянулся.

Эти претенденты норовили обойтись без традиционных формулировок, без перешептываний и недомолвок, без улещивания, без многозначительных шуток, и неловкого поглаживания по плечу, и зашкаливающей внимательности, что выпивает всю энергию мужчины до капли, без нарочитой рассеянности, что складывается в мозаику необходимого промедления… Это позволяет женщине выбрать мужчину и дарит мужчине иллюзию того, что он сам ее завоевал. В то время как — за пределами изжелта-тусклого городишки — эти поклонники, выстроившиеся в очередь на испытание, могли бы, в известном смысле, достичь той же самой цели, повернувшись спиной и излагая факты. Им даже глянуть в направлении невесты не было нужно (школьный учитель явился исключением, что его и погубило).

— Ох уж эти мне провинциалы, — сетовал Холленд, — горазды пыль в глаза пускать: прикидываются, будто знают землю вдоль и поперек, а задай вопрос — и смотришь, они понятия не имеют, как называется то, что торчит у них перед самым носом! Даже если это эвкалипт.

Постепенно до Эллен дошло: ведь задача так трудна, что лишь два-три человека на свете способны правильно назвать все эвкалипты. Все это может тянуться годами, без какого бы то ни было результата. И Эллен расслабилась — как выяснилось, преждевременно.

Беда была в том, что степень трудности активировала один из законов любопытства: в то время как каждый соискатель терпел неудачу и поток поклонников иссяк до тоненькой струйки, сама недосягаемость приза еще больше увеличивала притягательность Эллен.

Но Холленд и его дочь этого, по всей видимости, не замечали. Теперь, когда матримониальный вопрос, так или иначе, решился, их визиты в город возобновились — и Эллен вновь попала под прицел взглядов, и обсуждать ее принялись с удвоенным рвением.

Стояло лето. Стволы деревьев казались горячими на ощупь. В реке гладкие камни терялись под водой, точно груши в сиропе. Эллен плавала, брызгалась, скользила по течению; внимательно изучала свои руки и плечи, болтая ногами с моста.

И вдруг из ниоткуда возник какой-то новозеландец, широким шагом прошествовал по подъездной аллее и представился. Весь из себя усатый такой, волосы темные, как город Данидин [18]. Перед каждым эвкалиптом он задумчиво поглаживал усы, а вспоминая название какого-нибудь из малоизвестных видов, посмеивался себе под нос, чем слегка раздражал Холленда.

— Господь свидетель, кто-кто, а этот парень в эвкалиптах разбирается, — почтительно отметил Холленд. — А ведь он даже не из наших мест! Занятный тип. Вчера гляжу, он молится у ворот: ну, перед тем, как приступить к делу.

На третий день новозеландец перевалил за половину.

Холленд задумчиво жевал гренок, а Эллен куска проглотить не могла — все гадала про себя, каково жить бок о бок с таким человеком. А еще так странно было сознавать, что молва о ее горестной участи достигла чужой страны. Отец все головой качал: и как же так вышло, что житель Южного острова пролез в эксперты по эвкалиптам, вот ведь загадка, однако! Родина эвкалиптов — Австралия, и точка! Если на территории всей Новой Зеландии сыщется более пятидесяти разнообразных эвкалиптов, то-то он удивится! — да и те завезены извне.

Наутро четвертого дня Холленд уже собирался задать гостю вопрос-другой, когда новозеландец столкнулся с одним из множества жилокоров — с сучковатым эвкалиптом Юмана, Е. youmanii, каковой с легкостью ввел бы в заблуждение ботаника-профессионала, — столкнулся и потерпел поражение. Облегченно кивнув — и впервые поглядев Эллен в лицо, — новозеландец ретировался восвояси.