Мюррей Бейл - Эвкалипт

Мистер Грот, как любой разумный человек на его месте, был уверен: среди многих эвкалиптов в Кью найдется и пятнистый, посаженный в память того самого представителя администрации, что первым его описал. Более того, мистер Грот не сомневался, что именно этот эвкалипт будет красоваться на почетном месте. Но нет: из двух — двух и не больше! — эвкалиптов, каковые ему удалось-таки отыскать, не раз и не два спросив дорогу, один оказался полудохлым снежным эвкалиптом (он же — Е. pauciflora, эвкалипт малоцветковый) — жалкое зрелище, одно слово! — а второй, напротив дамской комнаты с башенками, — сидровиком (он же — эвкалипт Ганна, Е. gunnii). Правда, эвкалипт Ганна тоже был впервые описан Джозефом Хукером; но ведь пятнистый эвкалипт куда красивее сидровика. Знатоки утверждают, что из них из всех пятнистый — самый эффектный.

Мистер Грот на всякий случай сверился с табличкой и, хотя ему, конечно, не хотелось, чтобы его видели шатающимся вокруг дамских туалетов, принялся прохаживаться туда-сюда перед деревом.

Эвкалипт смотрелся на диво неуместно: никому не нужный, всеми забытый и заброшенный. В нижней части ствола зияла похожая на вагину щель — словно в патриотическом протесте против перевозки и изоляции.

Женщины входили и выходили. Были среди них и прехорошенькие, с детьми. Мистер Грот то расхаживал туда-сюда, то отступал от дерева на шаг-другой, не в силах уйти.

Вот он присел на скамейку, сцепил пальцы. Чем еще ему заняться в Англии, он понятия не имел. Любой при взгляде на него сказал бы, что бедняга хандрит.

Смутная неясность ощущений — не совсем то, к чему он привык, и однако ж сейчас он смутно ощутил, что рядом с деревом остановилась женщина. Она как-то странно поозиралась по сторонам — чуть полноватая, с шарфиком на голове, затем, оставив ребенка в коляске, отбежала назад и порывистым движением бросила в щель ствола конверт.

По крайней мере, так показалось мистеру Гроту. Сидя на скамье, он размышлял о том, что года его измеряются деревьями: какие-то покосились, какие-то зачахли. А временные интервалы между ними ритмичны, почти как в музыке. Его собственная биография битком набита деревьями. А теперь вот он пялится во все глаза на одинокий эвкалипт Ганна, на месте которого по праву полагалось быть эвкалипту пятнистому.

Мистер Грот уже лениво размышлял про себя, не встать ли и не полюбоваться на дерево еще раз, или, может, взять да и просто-напросто уйти, ибо пора, когда появился молодой садовник. Он опустил тачку наземь и на виду у всех засунул руку по локоть в вагинообразную щель сидровика — в Австралии такое ему бы даром не прошло. Мистер Грот наблюдал. Парень вскрыл конверт. Засунул было в задний карман, однако тут же вытащил снова. Вздохнул, огляделся, улыбаясь, и тут заметил Грота.

Интимная сцена в двух частях, свидетелем которой стал мистер Грот, запомнилась ему до конца жизни. Возможно, навеяна она была окружающей зеленью. Тени складывались в зубцы и решетки; до странности темные тени. И — непременно пылкое нетерпение, сперва снедающее женщину, потом оно же пробудило к жизни пылкое нетерпение молодого садовника. А еще — его забрызганные грязью сапоги. Интервал между двумя действиями; возрастная разница между участниками. Розовый узорчатый шарфик.

При этом мистер Грот понятия не имел, что написано в записке и кто эти люди; открытый финал повисал в воздухе, под стать угасающему дню.

Вскорости после этого мистер Грот, взвешенно и обдуманно, как всегда, принял решение: он завоюет руку крапчатой Холлендовой дочки.

«Экая орясина» — этот местный термин использовали сестры Спрант, превращая мужскую плоть в абстракцию. Сидя на отведенном для претендентов диване, мистер Грот торчал из клумбы смущенно алеющих роз, и плечи его приходились почти вровень с плечами Эллен. Трудно вообразить себе фамилию более неподходящую, нежели Грот, для человека столь высокого и статного. Соответственно, люди напрочь позабыли его имя, Рой, а спереди привесили «мистер». «Грот» подразумевает нечто горизонтальное, в то время как этот человек был вертикален: ни дать ни взять вытесанный из дерева телеграфный столб.

Больше всего Эллен заинтересовали его волосы. Поначалу ей подумалось, что пряди эти черны как вороново крыло. Потом она вспомнила туфли, увиденные в Сиднее: миниатюрные, глянцевые, иссиня-черные и словно бы составленные из двух половинок, прямо как расчесанные на пробор волосы мистера Грота: вот почему девушка взглянула на него благосклонно.