Илья Штемлер - Сезон дождей

– Давай не будем об этом, Севка. С чего это Рунич помянул Монтеня?

– Брал перелистать. Года два назад.

– Монтеня перелистать? Самонадеянный тип этот Рунич. Вы когда-то дружили, мне кажется.

– Не то чтобы дружили. Мы учились вместе, – ответил Евсей Наумович. – Он был свидетелем на моей свадьбе с Наташей. Тогда все произошло неожиданно и быстро. А Рунич оказался рядом. Вторым свидетелем была Наташина подруга, они вместе работали в сберкассе.

Евсей Наумович осекся. Он вдруг вспомнил, что женщина, Зоя Романовна, которую он встретил на похоронах трубача, и была та самая Зоя, давняя близкая подруга жены, свидетельница на их свадьбе.

2

Свадьба складывалась тихой и какой-то подпольной. Тон задали родители невесты. Поначалу отец Натальи вообще отказывался присутствовать на торжестве, ссылаясь на напряженные отношения со своей женой, но Евсей и его родители догадывались об истинной причине. Однако в назначенный день отец появился – а куда бы он делся? – свадьбу справляли в его квартире, не проводить же ее в коммуналке жениха. А заказывать застолье в каком-нибудь общественном месте отец категорически не хотел – избегал гласности. И решение жены отпраздновать такое событие дома и в узком кругу встретил с покорностью быка, которого загнали в ярмо. Так он и мотался по квартире, угрюмо зыркая на жену злыми бычьими глазами и считая ее главной виновницей своего позора. Жена заканчивала приготовления к встрече новобрачных, цедя сквозь зубы:

– Ходит тут с кислой харей! Лучше поезжай на дачу, пока гостей нет!

Муж передергивал плечами и бормотал злобно:

– Куда же они запропастились? Или в синагогу заскочили получить благословение от их попа?

– Надеюсь, ты об этом не станешь говорить за столом, хватит ума не путать, по крайней мере, попа с раввином. Впрочем, у тебя и так все написано на лице.

– Может, мне маску надеть в своем же доме? Вырастил дочь. И для кого?! Для школьного учителишки, не говоря уже о прочем.

– Тебе-то что? С тобой они жить не собираются. Вообще – твоя хата с краю. Ты даже в загс не отважился пойти на регистрацию брака собственной дочери, побоялся, что твою персону уличат в связи с Евсеями Наумовичами. И меня, дуру, уговорил.

– Ну а те почему не пошли?

– Те?! Не хотели противопоставлять нам себя. Раз мы не пошли, то и они воздержались. Умные люди!

Мать Натальи всецело была на стороне дочери. Евсей ей нравился. К тому же Наталья поставила родителей перед фактом. И никуда от этого не деться. Признание Натальи явилось шоком для матери. Как и для самой Натальи. О своей беременности она узнала от Зои, лучшей подруги. И где? В той же пирожковой на Невском, вблизи Желябова. Зоя уже несколько дней приглядывалась к подруге. Ее беспокоили вялость Натальи на работе, та прямо-таки клевала носом за своим столом, и необычная бледность. И в пирожковой смекалистую Зою осенило. Несмотря на то что после откровения Натальи прошло всего недели две, срок мизерный. «Все! Влипла, девочка», – заявила Зоя с каким-то удовлетворением. Возможно, она чувствовала реванш за удачливовость подруги в любви? Реванш не злой, а какой-то сопереживающий. Зоя не могла разобраться в своих чувствах, раздираемая добротой к подруге и более чем симпатией к этому Евсею. Во всяком случае, ее первым порывом стало требование узаконить отношения с Евсеем. А иначе что?! Мать-одиночка? Или? Аборт первой беременности, да еще в таком возрасте, нередко грозил серьезными последствиями.

Подобно случайному падению камня в горах, что увлекает за собой лавину, вердикт лучшей подруги испугал Наталью, пробудил необходимость бороться за себя, вовлекая в эту борьбу близких людей. А чувства к Евсею, те чувства, на которых строятся дальнейшие отношения, как-то отошли на второй план. Да, Евсей нравился Наталье своим независимым поведением, интересом к нему окружающих, кругом друзей, внешней экстравагантностью. Но любит ли она его?! А он ее? Весть о том, что Наталья ждет ребенка, отразилась на лице Евсея смятением и страхом. Мимолетным, но страхом, и Наталья это уловила. Но в следующее мгновение страх сменила бравада и какая-то искусственная решимость. Да, он поступит так, как хочет Наталья. Но с одной просьбой – Наталья возьмет на себя все разговоры на эту тему не только со своими родителями, но и с родителями Евсея. Что и озадачило Наталью, и рассмешило. Но она не придала этому значения, сочтя просьбу Евсея за странность, не более. И Наталья выполнила его просьбу в лучшем виде. Наталья не очень ладила с отцом, он раздражал ее каждым своим поступком. И манерой разговаривать – вальяжный, самоуверенный тон, и образом мыслей – казенной, формальной конъюнктурностью, и даже внешностью – прямым затылком в пивных складках, крупными, навыкате, черными глазами, брезгливо опущенными кончиками крупного рта. А главное – его отношением к матери. У отца была любовница, и Наталья ее знала, она, почти ровесница Натальи, работала под начальством отца в районном управлении социального обеспечения. И мать знала о любовнице. Но терпела, только ярилась все больше и больше. Но до развода дело не доводила, так мать была воспитана: какая-никакая, а семья. Кроме того, жизнь обустроенной и обеспеченной домохозяйки ее затянула номенклатурными благами, такими сладкими на фоне окружающего убожества и скуки.