Илья Штемлер - Сезон дождей

Море блестело до самого горизонта. Какой-то кораблик стремительным резцом бесшумно вспарывал стеклянную гладь. По очертаниям – военная канонерка. Вскоре корабль исчез из поля зрения где-то на траверзе городка Акко, что севернее Хайфы. Как здесь все рядом, все скученно, подумал Евсей Наумович – и вправду, страна размером с носовой платок, а сколько вокруг нее страстей.

Черные птицы камнем падали на воду и, едва коснувшись поверхности, взмывали вверх то ли с добычей, то ли впустую.

Евсей Наумович вчера хотел искупаться, ну хотя-бы чтобы просто разок окунуться в Средиземное море. Но тронув пяткой воду, передумал. Не хватало еще здесь простудиться.

Так что сегодня он решил просто подышать утренним морским воздухом, проиграть в памяти вчерашний день. Вспомнить древний Цфат, прильнувший белыми, в мавританском стиле домами к склонам зеленых гористых холмов, пронзенных студеным воздухом. И расположенное невдалеке от Цфата, на самой границе с Ливаном, небольшое поселение Метуллу, где в каждом ухоженном дворе, точно в Раю, бродили индюшки с распущенными радугой хвостами. А за колючей проволокой вдоль шоссе – границей с Ливаном – на выжженном солнцем песке скорбно стояли какие-то арабские развалюхи, под перископом минарета.

Потрясенные контрастом туристы, балдея, метали взгляды от окон с правой стороны салона автобуса к левой и обратно.

Туристическую путевку Евсей Наумович купил горящую, толком ничего не разузнав о своих спутниках. Ему хотелось поскорее вырваться из Петербурга. И уже в самолете – когда началось крикливое братание и выпивон – Евсей Наумович понял, что влип с этой группой разбогатевших на чем-то молодых и наглых парней и девиц. Разница в возрасте позволила Евсею Наумовичу держаться в отдалении. Естественно и без высокомерия. Что самое удивительное – после того как Евсей Наумович защитил незадачливую любительницу сувениров, отношение к нему со стороны группы стало еще более официальным – они как будто обиделись на то, что он выставил их трусами. Особенно Евсея Наумовича раздражали два великовозрастных болвана, что занимали впередистоящее кресло. Один – высокий, с ленивым выражением узкого носатого лица и ришельевской бороденкой – предприниматель из Орла. Второй – маленького роста, толстый, с золотым перстнем на пухлом пальце – работал в каком-то петербургском банке. Мало того что они безумолку болтали о всякой чепухе, – все виденное вызывало у них желчную критику с антисемитским душком.

Хорошо, что эти молодые болваны не выходят утром на пляж, думал Евсей Наумович – спят еще. Или жуют свой шведский стол, тайно распихивая по сумкам все, что можно слямзить со столов, обильно уставленных едой на подиуме, протянувшемся вдоль просторного зала.

Скрип ржавых колес велосипеда нарушил ленивые размышления Евсея Наумовича. Вскоре скрип оборвался и раздался низкий голос уборщика пляжа с характерным вопросом: «Ну, что слышно?»

– Где люди, Боря? – в ответ спросил Евсей Наумович. – Вчера пляж кишел, а сегодня никого. Что случилось?

– На Дадо возводят менору. Скоро праздник. Ханука! Люди побежали смотреть. Дадо – это главный пляж. За гостиницей «Меридиан». Пойдете смотреть?

– Нет. Скоро подадут автобус.

– Большая менора. Говорят, даже больше чем в центре Нью-Йорка. Вы были в Нью-Йорке?

– Был. Но менору не видел. Тем более такую большую.

– Врут, наверно. Все у них большое, а страна с пятак. На карте название не умещается, обозначают цифрой.

– Боря, вы так ненавидите Израиль? – усмехнулся Евсей Наумович.

– Я за Израиль готов умереть, – уборщик подогнул кривые ноги и присел. – Я ненавижу ихнее правительство. Кому они платят шекели за ту менору? Палестинцам с территорий! Утром они поднимут менору, а вечером подложат под нее бомбу.

– Ну, вечером палестинцев увозят обратно, на территорию, – ответил Евсей Наумович. – Их же привозят только на работу.

– Так бомбу подложат местные арабы, – упрямился Борис. – Треть Хайфы – арабы. Им менора все равно, что мне…

– Минарет, – засмеялся Евсей Наумович.

Борис на секунду умолк в растерянности от подобного созвучия.

– Действительно, – Борис завалился на песок своим пышным задом и уперся за спиной вытянутыми руками. – С чего бы это?

– С того, что у евреев и арабов общий отец Авраам. Еще тот был ходок, наш папа, – проговорил Евсей Наумович. – Ладно, Боря. Пожалуй, я отправлюсь в гостиницу. У вас очень нервные водители автобусов.