Илья Штемлер - Сезон дождей

Полная безнадега, решил Евсей Наумович и, вдыхая уличный перегар, заторопился по недавно уложенным каменным квадратикам тротуара мимо роскошных витрин бутиков и магазинов, мимо театра Ленсовета и помпезного мраморного фасада гостиницы «Гранд Метрополь».

Расстояние до конторы адвоката Евсей Наумович прошел быстрым шагом, лавируя в толпе прохожих. В один из ухоженных потемкинских дворов Невского проспекта и выходил подъезд, во втором этаже которого арендовалось помещение конторы.

– Зусь! – Евсей Наумович с облегчением прочел фамилию адвоката на бронзовой дощечке и пробормотал: – Конечно, Зусь. Григорий Ильич Зусь.

И, толкнув дверь, вошел в контору.

– Я извиняюсь, – Евсей Наумович оглядел пустую приемную.

Белые гардины вздулись упругими парусами на двух окнах.

Постояв несколько секунд в нерешительности, Евсей Наумович шагнул к порогу кабинета.

– Я извиняюсь, – обескуражено повторил Евсей Наумович в пустую комнату.

– Минуточку! – донесся женский голос из-за тяжелого полога, отделяющего приемную от другого помещения, видимо, подсобки.

Евсей Наумович напрягся. Голос был поразительно знаком.

Полог откинулся, и из подсобки появилась. Лиза.

– Сейка?! – Лиза держала в руке чашку. – Ты ли?! Евсей Наумович в изумлении смотрел на Лизу. Видимо, его лицо и впрямь сейчас выглядело забавно, а то с чего бы Лиза, едва поставив чашку на какую-то книгу, расхохоталась.

– Господи, Сейка?! – Она шагнула ему навстречу и, прильнув всем телом, обняла своего бывшего возлюбленного. – Сейка, как я рада!

От знакомого запаха у Евсея Наумовича едва не закружилась голова, пришлось проявить усилие и присесть в ближайшее кресло.

– Сиди, сиди, старый греховодник, – улыбалась Лиза. – Кофе будешь?

Евсей Наумович не мог прийти в себя от неожиданности. И, как-бы упреждая догадки Евсея Наумовича, Лиза проговорила жестко и властно:

– Слушай, Сейка, Григорий Ильич сейчас в суде, но должен вернуться. Но я тебя прошу: ни единым намеком не проговорись, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились. Ни единым! Ты ничего не знаешь о моем прошлом. И вообще, наше с тобой знакомство – случайное, скажем, театральное. Такое же, как у меня и с самим Зусем, с ним мы познакомились в театре, сидя в соседних креслах. И этим все ограничилось! Надеюсь, ты меня понял.

Лиза с чашкой в руке подошла к окну, ближе к Евсею Наумовичу.

– Ты забыла, я не очень люблю кофе, – проговорил Евсей Наумович.

– Ах да! Что же делать? У меня сегодня нет чая.

– Обойдусь.

Лиза переставила чашку на свой стол. Она двигалась легкими, широкими шагами. Тонкая серая юбка, при движении, лепилась к длинным и стройным ногам. Светлые прямые волосы крупной волной падали на плечи.

– А где твой амулет? – Евсей Наумович все никак не мог совладать с собой.

– Амулет? Я его выбросила, после того как ушла от тебя. Амулет оказался лгуном.

Лиза амазонкой присела на край стола, изогнулась вполоборота, поднесла кофе ко рту и тронула языком край чашки, словно поцеловала.

– Между прочим, я тебе звонила. Надеялась, что ты поможешь мне с работой. Ты же многих знаешь в городе. Но так и не дозвонилась.

– Я был в Америке. Почти три месяца.

– Понятно. Ну как там твои?

– Жена умерла.

Лиза повела головой, откидывая волосы со щеки, сцепила замком пальцы и обхватила колено.

– А я вот работаю у Зуся. От него ушла помощница на сессию, Зусь меня и пригласил.

Евсей Наумович рассеянно слушал Лизу. Эффект неожиданности встречи прошел. Он видел красивую и отдаленно знакомую женщину, улавливал запах знакомых духов, слышал знакомый голос, в памяти ожили эпизоды их общения, но никаких эмоций. Так исчезают из поля зрения последние фрагменты ландшафта, когда сгущается туман.

Лиза рассказывала о своей новой однокомнатной квартире с видом на залив. О намерении обменять ее на двухкомнатную, правда, с окнами во двор. О том, что она никак не может подобрать мебель. Правда, пока не торопится – если обменяет квартиру, то и мебель понадобится другая. К тому же у нее появился консультант с хорошим вкусом – жена Зуся. Они очень подружились и часто видятся.

– Он женат? – равнодушно обронил Евсей Наумович.

– Да. У них двое ребят. Старшая дочь почти моя ровесница. Кстати, Григорий Ильич немногим младше тебя.

Евсей Наумович окинул быстрым взглядом Лизу и усмехнулся. Словно дал понять, что Лиза не так истолковала его вопрос, свела к каким-то личным интересам, к желанию его вернуться к прошлому. Равнодушие к этой женщине сейчас удивляло Евсея Наумовича. Ведь недавно он настолько был увлечен Лизой, что всерьез подумывал о совместной жизни. Неужели годы уже психологически овладели его сознанием, хотя физически он вроде и не ощущал своих лет.