Илья Штемлер - Сезон дождей

– Знаешь, я скоро выхожу замуж, – проговорила Лиза.

– Официально? – вырвалось у Евсея Наумовича с каким-то раздражением. – Или опять любительски? Как в прошлые два раза.

– Ну и память у тебя, Сейка, – не скрыла досаду Лиза. – Официально. Уже подали заявление.

– А кто он, если не секрет.

– Инженер.

– И где вы познакомились? В театре? – ернически спросил Евсей Наумович.

– Какой ты злой, Сейка. Нас познакомила жена Зуся, он ее племянник. Давай-ка помолчим, Евсей Наумович, а то наговорим лишнего. Потом будем жалеть.

Лиза рывком выдвинула ящик своего стола, достала сигареты. Закурила, уголок пухлых губ выпустил струйку сизого дыма. Положив зажигалку, Лиза зажала пальцами сигарету и отвела руку в сторону, к самой мочке уха.

– Осторожно, – мягко произнес Евсей Наумович, – не опали волосы.

Лиза послушно пересела на стул, уперлась локтями о стол, положила подбородок в раскрытые ладони, отстранив в сторону сигарету.

– Отчего она умерла, Сейка?

– Тяжело болела. Паркинсоном.

– Это когда все тело дрожит?

– Разные бывают формы. У нее ничего особенно не дрожало.

– А говорят, в Америке хорошая медицина.

– Болтовня. Такая же, как и у нас. Только техники больше напихано.

– Наверно, это не всегда хорошо. Врачей расхолаживает.

– У меня был дядя.

– Сема? Ты мне рассказывал.

– Да, дядя Сема. Он лечил руками и головой. И, кажется, неплохо.

Помолчали. Дым табака льнул к оконным гардинам, поднимался вверх, к высокому потолку. Евсей Наумович приподнялся с кресла, потянулся к столу и достал из Лизиной пачки сигарету.

– Ты же не куришь, – пробормотала Лиза и свободной рукой поднесла зажигалку.

Евсей Наумович прикурил и вернулся в кресло. Дымок с привкусом ментола приятно щекотал небо, холодил ноздри.

Евсей Наумович прикрыл глаза и выпрямил ноги.

– Опять ты в этих туфлях, – проговорила Лиза. – Я же хотела их выбросить! Не мог себе в Америке что-нибудь приличное подобрать?

– Там мне было не до этого.

Лиза глубоко затянулась и сбросила серый столбик пепла на бумажную салфетку.

– Ты очень страдал, Сейка, я чувствую.

– Да. Мне было не легко. Я любил ее, Лиза. Очень, – с внезапным тихим надрывом произнес Евсей Наумович. – И понял это в те страшные дни.

– Но, Сейка, – не удержалась Лиза и добавила жестко: – Вы ведь не так уж мирно жили вместе – дня не проходило без скандала.

– Вот еще! – Евсей Наумович с удивлением посмотрел на Лизу. – По-моему, я никогда с тобой на эту тему не разговаривал. Откуда ты знаешь, как проходили те дни?

– Да уж знаю. Твой друг, этот, как его зовут? Эрик, что ли? Все рассказал Женьке Симыгиной, – как-то по-бабьи мстя за обиду, произнесла Лиза.

– Женьке Симыгиной? – растерянно промямлил Евсей Наумович.

– Моей напарнице по Садовой улице. Жанне! Забыл, что ли? Не притворяйся, ты все помнишь. Я же тебе рассказывала, как твой Эрик.

– Ладно, хватит! – оборвал Евсей Наумович. – Да, Лиза, мы жили с Наташей не просто. И разошлись без сожалений. Но там, в больнице, не поверишь, я почувствовал такую любовь.

– Жалость.

– Любовь. Трудно это объяснить. Не знаю, как бы продолжались наши отношения, если бы Наташа жила. Но одно знаю – она унесла с собой мою любовь.

– Ты очень сентиментален, Сейка. Твоя сентиментальность пересилила остальные чувства, пересилила все то, что ты знал о себе, о ней. Эта эмоция прощает все, любое предательство. Порой, сентиментальность ломает даже закоренелых мерзавцев. За время работы у Григория Ильича я насмотрелась всякого.

Последней репликой, казалось, Лиза спровоцировала появление своего шефа. Бросив на ходу: «Какого черта так накурено?» – Зусь от порога, не глядя по сторонам, прошел в свой кабинет и захлопнул за собой дверь.

– Что с ним? – растерялся Евсей Наумович.

– Наверно, дело проиграл.

Лиза следом за адвокатом скрылась в его кабинете, плотно прикрытыв за собой дверь.

Евсей Наумович разыскал глазами пепельницу и загасил сигарету. Часы на стене показывали четверть третьего. Есть риск опоздать на Почтамтскую, к следователю Мурженке. К тому же, если адвокат не в духе, разговор вряд ли сложится. Евсей Наумович вспомнил, что не поставил адвоката в известность о своем отъезде в Америку – так получилось. Нервотрепка с авиабилетами, бытовые заботы перед длительным отъездом. Но что сделано, то сделано. Да и прошло почти три месяца, вряд ли адвокат помнит об этом. И вообще, знай он, что Лиза работает у Зуся, можно было бы у нее узнать о положении дел. Хотя бы в общих чертах, не вникая в детали. Неэтично? Глупости. В конце-концов все осталось в прошлом, а Лиза даже выходит за кого-то замуж.