Антон Понизовский - Принц инкогнито

В это время гранды неспешно рассредотачиваются по комнате: видно, что каждому предназначено своё место. Семеро полукольцом обступают высокий трон, четверо занимают позиции вокруг трона поменьше; остальные выстраиваются попарно, вроде фалрепных.

Сквозь окна просматривается соседний зеркальный зал: гости, наряженные в белые и серебряные плащи с крестами, столпились и через открытые двери следят за происходящим — не переступая порог тронной комнаты. Громадный Орлов-Давыдов навалился брюхом на португальского короля — а тот, похоже, не чувствует; открывается средняя дверь — и бодрым шагом, немного вразвалочку входит маленький дон Джованни. На нём нет короны, как на прочих грандах: волосы ярко-чёрные, виски седые. В руке нет пера. Он движется по-иному, чем гранды: те плыли медленно-медленно, будто бы не моргая, — а он небрежно проходит сквозь ряд выстроившихся попарно «фалрепных», те низко склоняют седые, полуседые и лысые головы — только в эту минуту Минька замечает, что и все гранды тоже успели обнажить головы, и теперь у них заняты обе руки: в правой руке — птичье пёрышко, в левой, несколько на отлёте, — бархатная корона. Быстро пройдя сквозь строй грандов, дон Джованни встаёт перед закрытой дверью — и в это мгновение кто-то набрасывает ему на плечи золотой плащ. Дон Джованни открывает дверь в комнату королевы и исчезает внутри.

— Но… — шепчет Его Высочество. — Но…

Внизу капельмейстер взмахивает своей тростью, взмывают перья — и всеми своими трубами, тубами и тромбонами, барабанами и литаврами, флейтами и валторнами, бюгельгорнами, флюгельгорнами и фанфарами гремит гимн.

На пороге заветной комнаты, перед высокой белой филёнчатой дверью стоит дон Джованни, а рядом — приземистая старуха, на ней как будто надет тёмный мешок. Минька совсем иначе представлял себе королеву. Эта какая-то тёмная, широкоплечая, и черты лица кажутся Миньке грубыми, почти крестьянскими… Его Высочество выхватывает у Миньки зрительную трубу и сильно прижимает окуляр к глазу.

— Но, — повторяет Его Высочество. — Но пуэде сер …

Между тем дон Джованни небрежно ведёт под руку королеву — та немного не поспевает за ним, сбивается, переставляет ноги с трудом, она приземистая и старая, ей трудно идти — два старика в бархатных одеяниях протягивают старухе руки — она тяжело, всем весом опираясь на них, взбирается на ступеньку своего трона, оказывается чуть выше своего спутника…

— Но пуэде сер! — Его Высочество держится за шею, за грудь — зажимает, как рану, то место, где под фланелевкой — медальон: тем же движением, как несколько дней назад, когда защищал медальон от Миньки.

Королева кладёт на голову дона Джованни что-то красное, вроде тряпочки…

— Но ло пуэдо креэр!.. — кричит Его Высочество во весь голос.

Тебе не стыдно? Да-да, осмелюсь спросить: не жалит ли тебя эта сцена стыдом? Понимаешь теперь мои чувства? Ты изменила мне — с кем? Ради кого? Для кого?! Для «Джованни»?.. Чудовищно.

Ещё секунда — и сердце Его Высочества разорвётся, поэтому из-под дерева, снизу, — слышится окрик.

Под ногами у Миньки — двое в парадной форме. Один держит наизготовку ружьё со штыком. Кивает почти дружелюбно: слезайте-ка, мол, вот вы где. А мы-то вас всюду ищем, а вы вот где спрятались. Минька видит маленький чёрный глазок ружейного дула. В оцепенении подмечает незначащие детали: форма на двух караульных новая, только что сшитая, плащи стоят колом — а ружьишко какое-то завалящее, вроде берданки… Штык короткий, игольчатый. Как бывает в минуту опасности, Минька быстро, но как-то бесчувственно, отвлечённо, будто всё это происходит не с ним, регистрирует: штык прикреплён кое-как, для блезиру; чёрный глазок поворачивается к Его Высочеству; возвращается к Миньке — слезайте, слезайте, — и при каждом движении штык чуть скашивается.

Его Высочество с Минькой спрыгивают на траву. Караульный на шаг отступает, показывает штыком: мол, туда иди. Что-то насмешливо замечает напарнику. В это мгновение Его Высочество взлетает вверх (йоу! кия! джиу-джитсу!!) и бьёт ногой по цевью. Ружьё оглушительно шандарахает — к ужасу Миньки: сейчас сюда все сбегутся!..

Взрываются облака, разверзается небо, и среди ночи настаёт яркий полдень. Выстреливают, взмётываются фонтаны, раскручиваются огненные колёса с брызжущими лопастями, залп: вспыхивают тюльпаны, переливаются и рябят. Удар: шипя, взмывают волшебные перья, вспархивают тучи райских птиц, взлетают цветочные струи, в расколотом дымном небе трещат листья фикусов и, лопнув, сыплются ломкими блёстками…