Антон Понизовский - Принц инкогнито

— Да вон же он, вон, экий ты… в шахматную клетку, золотой и багровый, с зелёными змеями… Герцог Альба — герб тоже шахматный, бело-синий… А вот, в углу, посмотри, наискосок чёрная полоса: траур по королю Теобальду Шампанскому, он умер здесь, на Сицилии…

Минька из вежливости переспрашивает, когда стряслось это горе; выясняется, что семьсот лет назад.

— Де Суньига-Бехар! Между прочим, именно герцогу де Бехару был посвящён «Дон-Кихот»…

Минька понятия не имеет о «Дон-Кихоте», гербы для него — просто пятна, — но его интригует будущее представление с грандами. Стало быть, выйдут гранды — а дальше?

Гимн заиграет во второй раз, и в тронном зале появится принц… Последнее слева зашторенное окно — это покои вдовствующей королевы-консорта Марии-Кристины. Отсюда, с ветки, не видно, но от порога комнаты Её Величества и до трона — согласно гарсонским обычаям, заимствованным у инков, — расстелена дорожка из позолоченных нитей, так называемая «солнечная дорога». Под страхом смерти никто не вправе ступать на эту дорогу, кроме королевы-консорта — об руку с будущим королём. Принц — один! — войдёт в заветную комнату и под руку выведет королеву. Они вдвоём прошествуют к тронам, наследник вручит королеве-матери льяуту , вязаную корону (тут Его Высочество прикладывает ладонь к верхней части груди, накрывает ладонью свой медальон), — королева возложит корону на сыновнюю голову, марш зазвучит в третий раз — и с этой минуты принц, собственно, перестанет быть принцем, а станет законным королём Испании — и владыкой гарсонов…

Минька недоумевает: как же Его Высочество попадёт к королеве, если он на ветвях, а она вовнутрях?

Очень просто: едва лишь марш заиграет вторично, Его Высочество спрыгнет на землю — отсюда до парадного входа рукой подать — дальше главная лестница — все расступятся — и через библиотеку, через зеркальный зал…

Неужели Его Высочество прямо так, в больничной рубахе, то есть, тьфу, в матросской куртёшке войдёт ко всем этим фракам и орденам?

Вздор! О таких мелочах пусть заботится хозяин виллы. У караульных на лестнице наверняка припасён плащ с гарсонским крестом — и не серебряный, как у Фальера, а золотой…

Вдруг поднимается рокот. Оказывается, покуда Минька жмурился в окуляр, под окнами цитадели выстроился оркестр во главе с торжественным капельмейстером. Барабанная дробь. Поднимаются длинные горны — и всё вокруг: кипарисовые аллеи со статуями и вазами, променады и галереи, ротонды и бельведеры, каскады фонтанов, лестницы, гроты, оранжереи, партеры и топиары парка, миндальные рощи, арки и лабиринты — всё наполняется звенящим воем.

Капельмейстер взмахивает своей тростью-тамбурмажором — и грохает марш, тот самый, который доносился с испанского корабля, горделивый, помпезный — и в то же время как будто кукольный: гимн взлетает и бухает вслед за плюмажем на капельмейстерском жезле.

Здесь мы на вершине истории, которую я хотел тебе рассказать. Даже если считать буквально, над уровнем моря: здесь, в развилке большого дерева, — высшая точка всей экспедиции, зенит надежд. Минька, которого я когда-то считал заскорузлым, — всей душой сопереживает Его Высочеству, понимает, в какой тот сейчас лихорадке. Если даже у Миньки, который меньше суток тому назад узнал про эту гарсонско-мексонскую катавасию, но уже успел вместе с принцем проделать путь к будущей коронации — плыл на катере, плутал по трущобам, полз в мокрой траве, карабкался по ветвям, — если даже у Миньки сердце подскакивает и ныряет вместе с перьями тамбурмажора — то что сейчас переживает Его Высочество? Он тысячи раз представлял себе эту минуту — и вот, наконец, всё сбывается… Ему кажется, что сбывается. Вообрази себе эту сцену… и пусть тебе станет стыдно.

Следующая картина, которую Минька видит сквозь окуляр: в глубине тронного зала открыты две двери из трёх — слева и справа; центральная дверь закрыта. Двумя вереницами медленно, церемонно движутся наряженные в багрово-золотой бархат вельможи. Это и есть гранды. Большинство — старики, некоторые совсем дряхлые, на головах у них грандовские короны — багровые шапки, украшенные камнями. Поначалу Минька не может разобрать, что́ гранды держат в руках. Какие-то маленькие невзрачные пёрышки вроде куриных. Минька спрашивает Его Высочество, тот очень ровным голосом (пытается совладать с собой, даже прикрыл глаза) поясняет: гарсоны воспроизводят древнюю церемонию инков — когда наследник восходит на трон, в знак вечной покорности каждый вельможа вручает новому королю перо священной птицы, сокола курикинкэ. (Впоследствии перья сжигаются.)