Елена Колина - Профессорская дочка

– Ой, – пискнула я в телефон, – ой…

– Вот видите – покупатель подтвердил свои намерения, – сказала в телефон Ада. – Да-да, вы правы, все дорожает на глазах, тем более у вас такие ботинки. – Ада нажала отбой. – Уф-ф… ну, как я веду переговоры, интеллигентно?

– Ну… да, очень… Можно я уже пойду?

– Нет. Сначала скажи, твой не приходил? Пропал? – басом крикнула Ада. – Машка! Ты картинки-то пересчитала?

Я промолчала. Ада не виновата, что думает о людях плохо. Это такой замкнутый круг: Ада хитрит и обманывает, потом ее обманывают в ответ, вот она такая и стала.

– Пропал, – сама себе ответила Ада, – совсем пропал…

Я хотела из гордости соврать, что не совсем, а частично, но ведь Ада так и будет приносить мне кастрюльку на двоих… Так что я сказала правду.

– Можно попробовать найти, – сказала Ада и отрывисто, как на задании, спросила: – Адрес? Телефон? Мобильный? Особые приметы?

Я ничего о нем не знаю, он все время молчал, а я болтала…

– Ну, хотя бы шрам от аппендицита у него есть?

– Откуда мне знать? – удивилась я.

– А-а… понятно, – снисходительно усмехнулась Ада. – В этом-то и дело…

Ада говорит ужасные глупости. Считает, что Вадим совсем пропал, потому что я сама виновата. Не понимаю, что такое секс в жизни мужчины. И в жизни женщины.

– Вот ты мне скажи. Ты же не дала ему, не дала? – наступала на меня Ада.

– Я? Что я ему не дала? – растерянно сказала я. – Я ему все давала, что у меня было.

– Не дала… – уверенно протянула Ада. – Ты хоть понимаешь, кто ты после этого?

Сейчас Ада громко назовет меня всеми словами, которые знает, и Сема услышит, и все прохожие… Я замерла и даже немного втянула голову в плечи.

– Эгоистка ты, – почти прошептала Ада, – я одних котлет сколько перетаскала, а ты ему не дала… вот теперь пожинай плоды своего безобразия. Что, плачешь? Ну реви, реви…

– Я не плачу… Мне просто обидно, что я думала, а он… – невнятно объяснила я и попросила: – Можно я пойду?

– Нет, – отрезала Ада. – Слушай, Машка, а может, у него проблемы? У таких красавцев как раз таки и бывает. Был у меня один. Я думала, он импотент, а он-то стеснялся. Так ведь со мной как – не отвертишься! А другой все ж таки оказался импотент.

Кажется, я сейчас заплачу. Почему, ну почему… у меня все так? Аде, между прочим, шестьдесят два года, а у нее и импотент, и все. А я?

Я попрощалась с Адой и Семой и медленно пошла к дому. Я очень старалась, чтобы Ада по моей спине не догадалась, что я плачу, а то она подумает, что это она меня расстроила, получится неловко.

Тем более Ада во всем права. Теоретически. Мужчинам необходим секс. Да, у него могли быть какие угодно проблемы. Теоретически. А практически дело в том, что я НЕХОРОША, может же человек просто НЕ ХОТЕТЬ…

– Не хотел он! – выкрикнула мне вслед Ада, словно мои мысли были написаны на моей спине. – Тоже мне цаца. Это ты НЕ ХОТЕЛА! А мужик не может чтобы НЕ ХОТЕЛ!

Я не хотела? Да я просто об этом не думала, потому что… потому что…

Да, почему?

Потому что я некрасивая, вот почему. У меня были романы (один неврастеник, два дебила и четверо не вполне достойных), но все эти романы сами меня выбирали. А я никогда не делала первый шаг, потому что я – на любителя и должна ждать, пока любитель меня примет решение.

– Все врут, – сказал Димочка, – все врут всё!

– Да, ты прав, – рассеянно согласилась я, не отрываясь от компьютера (инструкция по использованию тефлоновой сковородки – не бейте своего мужа сковородкой по голове, пять долларов лист), но, спохватившись, переспросила: – Кто врет?

Димочка махнул рукой. Глаза грустные. Я выключила компьютер.

Оказалось, что первый врун в Димочкиной жизни – учитель истории. Димочка не сошелся с ним во взглядах на исторический процесс. Историк – молодой, лет тридцати пяти – живет в одной комнате с женой и детьми и считает, что в его комнате виноваты богатые. То есть Димочкин папа-банкир. Димочка сказал ему, что его личный папа не виноват, что историк живет в одной комнате с женой и детьми. Пусть историк найдет себе нормальную работу и заработает своим детям на квартиру.

– Ты так ему и сказал?! Выгнали? – Это я поинтересовалась из вежливости, я и так знаю, что так и сказал и что выгнали.

Димочка не из тех, кто будет держать свое мнение при себе, Димочка из тех, кто высказывается.

– Ну выгнали, – сказал Димочка.

Раз уж Димочкин папа – банкир и это классовые разногласия, мне пришлось оторваться от тефлоновой сковородки.