Елена Колина - Профессорская дочка

Неудобно сказать ему, что меня зовут не Катенька, а Маша.

– Вы забыли блокнот, телефон, ботинок? Влюбились в меня с первого взгляда? – деловито сказала я.

– Влюбился, – засмеялся господин, то есть Вадим.

– За мою неземную красоту? – уточнила я.

– Точно, – ухмыльнувшись, подтвердил Вадим.

Что касается красоты, на этот раз я была не в халате и тюбетейке, зато похожа на инопланетянина – со всех сторон из меня торчали палочки. Две из носа и две из ушей. Я лечу насморк старинным средством, палочками с пихтовой мазью.

– А я как раз… понимаете, насморк, очень сильный, – с достоинством сказала я, вынимая из носа палочки. – То есть, я хочу сказать, простите, что у меня насморк… Но тут секрет в том, что нужно засунуть палочки не только в нос, как многие считают, но и в уши… э-э… да. А Вы как лечите насморк?

Господин снял пальто и… Как интересно!.. В пальто был один человек, а под пальто другой! Как если бы фокусник в цирке вдруг снял черный плащ со звездами и превратился в женщину, или в клоуна, или в медведя, настолько он оказался другой. Ну, в общем, под пальто… Неловко про это говорить…

Нет, не в том смысле, что там, под пальто, он как-то неприлично себя повел (однажды я целый час дружила с эксгибиционистом, мастером по ремонту телефонов, пока он не… ох!..). Дело в том, что под пальто оказался бывший секс-символ. Пока еще стройный секс-символ, но уже слегка склонный к полноте, секс-символ, у которого уже совсем скоро будет немного слишком живот и немного слишком попа, не считая небольшой лысины со лба. Но в определенном возрасте как-то само собой подразумевается, что волосы человеку не обязательны, и это не мешает красоте, тем более у него такое мягкое лицо с висящей на нем улыбкой. Кстати, без пальто он еще больше похож на Сему.

Голубой шарф, висящая улыбка – все это великолепие устроилось на угловом диванчике у окна с видом на помойку и принялось разглядывать картины. Разглядывало картины и молчало, и я молчала.

Вадим

Дом странный – вышел из машины на Фонтанке и словно попал в другой мир. Такой захламленный мир, до краев наполненный чужой прошлой жизнью. Королевство забытых вещей, потерянного времени, в общем, что-то из детства… как будто время остановилось.

Ко мне все приходят, и я не молчу, разговариваю. Но этих всех, как правило, связывают со мной общие интересы – мы либо вместе учились, либо вместе чиним кран, либо вместе коллекционируем мои картины. Но какие у нас с великолепием общие интересы – мыши? Пусть само разговаривает, хочет о картинах, хочет о мышах. Тем более мне надо кое-что обдумать.

…Он мне не нравится – не то чтобы я чувствую себя рядом с ним особенно нечесаным пуделем, просто инстинктивная неприязнь к красивым мужчинам. Думаю, это у меня детская травма.

По Фрейду, детская травма уходит в подсознание и оттуда определяет все взрослые комплексы и поступки. Вот именно. У меня была детская травма – в три года я ушибла коленку, потому что меня уронил на пол один папин аспирант, очень красивый. Сначала держал на руках, а потом увлекся диссертацией и уронил. Детская травма ушла в подсознание, и с тех пор я терпеть не могу красивых мужчин. Думаю, поэтому мне так не нравится господин от мышей.

Вадим

Молчит. Эта Катя – редкая, удивительная женщина, потому что совсем мне не нравится. Вообще-то мне нравятся разные женщины, большей частью красивые, но ведь и в некрасивой можно увидеть какую-то неочевидную прелесть. А эта… в этой Кате все непривлекательно.

…Не удивилась и даже, кажется, не задала себе вопроса, зачем я к ней пришел. Пришел и пришел, похоже, к ней все приходят для необязательных бесед.

– Катя, расскажите мне про себя, – сказал Вадим с таким заинтересованным видом, как будто я звезда и он берет у меня интервью на кухне, а за занавеской прячется оператор с телекамерой.

– Нет! То есть я имею в виду, не обижайтесь, ноя Маша…

Вадим сделал вид, что он медиум, – прикрыл глаза и заговорил замогильным голосом:

– Я сейчас угадаю… Вы из хорошей питерской семьи. Ваш папа был профессор, или директор завода, или писатель… Вы не замужем. Детей у Вас нет.

Хорошо бы сейчас на кухню, зевая, вышел муж, в тапочках и халате, а за ним ввалилась стайка детей – вот был бы ему хороший урок.

– Вы программист, филолог, преподаватель… доцент?

Доцент! Как бы не так! Я автор «Варенья без свидетелей», пока не изданного.

Вадим

Девушка оформлена в стиле ретро. Максимально несовременное существо, интеллигентка из прошлого века – из советской жизни. С любимыми книгами, с этим ее папой, с жалким бытом, иллюзиями о высшей справедливости, идеализмом… Да еще это странное сочетание допотопных примет советского времени – все эти торшеры, кобальтовые чашки, треснувшие тарелки, чугунные сковородки – с живописью, которая на «Сотбис» стоит миллионы!.. Нестеров, Кустодиев, Крамской, Добужинский… О господи!