Майк Телвелл - Корни травы

В этот момент появились два сонных констебля из бригады пешего патрулирования, протиравших глаза в вялом изумлении.

—Вавилон! Вавилон! — закричала толпа.

Увидев, что полицейских всего двое, Ракун-священник получил новое откровение. Он объявил, что Рас Тафари второй раз не будет требовать жертвы. Он сейчас желает головы двух вавилонян как дань. С криками «Гори, Вавилон!» и «Вавилон должен пасть!» группа воинов побежала за их головами.

—Беги, Вавилон! — кричала толпа со смехом и улюлюканьем. — Растаман бежит за тобой!

—Ваайии, смотри, как Вавилон драпает! Ха— ха-ха, — смеялись люди и грозно добавляли: — Я говорю, беги, Вавилон!

Вид бросившихся наутек полицейских несказанно всех обрадовал, и добрый дух немедленно был восстановлен, особенно при мысли увидеть столь необычное зрелище, как жертвоприношение вавилонян. Но передовой экспедиционный отряд вернулся лишь с дубинками и шлемами, брошенными полицейскими во время бегства.

Полиция, однако, прибыла с подкреплением: в парк с ревом въехали шесть автобусов. Готовые к подавлению бунта полицейские держали в руках длинные дубинки и деревянные щиты; они торопливо выбегали из автобусов, зловеще стуча каблуками. Сформировав сплошную линию за плотной стеной щитов, поблескивая остриями шлемов, полицейские с военной четкостью затопали по асфальту и забарабанили дубинками по щитам, создавая устрашающий шум.

Напротив них воины Раста сформировали нестройные ряды, в центре которых стоял Эммануэль Давид в сопровождении маленького Давида.

Никто толком не мог вспомнить, находился ли там Ракун, но, в конце концов, его роль касалась духовной стороны дела, а не военной.

Государь потряс своими регалиями и ринулся вперед.

—Отступления быть не может — только вперед! — крикнул он. — Пленных не берем!

Настала пауза, во время которой войско набиралось мужества.

—Черт! — воскликнул Видмарк. — Спартак, черт возьми!

И действительно, сцена противостояния Раста в их библейских одеяниях плотным рядам щитов и заостренных шлемов вызывала ассоциацию со сражением восставших рабов с римскими легионами.

—Недостает только Виктора Матюра, — сказал Айван.

Наконец, когда братия принялась скандировать: «Жги Вавилон!», «Грядет Царствие Джа!», «Черным людям — сила!», Маленький Давид повел свое войско на врага.

Полицейские не покинули своей позиции и позволили нападающим врезаться в них без ущерба для себя, как волна разбивается о каменный риф. Затем они стали методично наступать, размахивая дубинками, словно жнецы серпами в поле. Один удар с гулким стуком пришелся по голове Эммануэля Давида, и его величество склонилось на свои августейшие колени. Железный Маленький Давид поднял монарха на ноги и стал выводить его из гущи сражения, подпрыгивая на одной ноге и отчаянно отмахиваясь от врагов мечом. Эммануэль Давид потряс дредлатой головой, дабы прояснить картину, и воскликнул:

—Слишком поздно! Слишком поздно наступать! Назад! Назад в боевом порядке! — и, не теряя времени, исполнил собственную команду.

Маленький Давид сыграл сигнал к отступлению на своем абенге, и братия, оставив трехцветное знамя, бросилась бежать из парка в разные стороны с накидками и дредлоками, развевающимися по ветру их гневного отхода.

Самое стойкое сопротивление оказал один из служителей культа, который не подчинился приказу об отступлении. Упав на одно колено после первого же удара, он вскоре поднялся на ноги и, шатаясь, ворвался в гущу полицейских, размахивая суковатой палкой. Его глаза были красными и выпученными, рот широко раскрыт, шея напряглась и вздулась от силы издаваемого им рыка, теряющегося в общем лязге. Его окружили со всех сторон и вскоре ударом дубинки раскроили череп. Но он, проклиная Вавилон, продолжал сражаться, и кровь ручьями текла по дредам, когда его тащили в автобус.

—Я знаю этого брата! — крикнул Айван. Бедный Рас Мученик оказался прав, подумал он. Он говорил, что рано или поздно Вавилон проломит ему голову. Кто теперь будет кормить его ребятишек?

Полицейские создавали видимость преследования; многие из них не могли удержаться от смеха.

— Бвай, — сказал Богарт. — Теперь им не поможет даже Виктор Матюр.

Таким образом завершился захват города. Несколько голов было проломлено, несколько ног переломано, но никто всерьез не пострадал. На следующее утро газеты разразились заголовками «Захватчики отброшены: город спасен» и расценили инцидент как дешевую комедию. Несколько закоснелых авторов писем в газету и наблюдателей-с-тревогой, пастор Рамсай в их числе, поместили в газеты свои материалы, требуя обратить внимание на то, что было совершено сразу несколько серьезных преступлений, а именно: нанесение увечий, открытый мятеж, подстрекательство, оскорбление королевской особы, государственная измена и, вполне вероятно, ересь и святотатство. Они требовали принять судебные меры. Никто, однако, не обратил на их требования никакого внимания.