Майк Телвелл - Корни травы

—Эй, Винстон! — крикнул Айван. Парень смотрел в другую сторону, словно и не слышал.

—Эй, ман, я с тобой говорю, — настаивал Айван.

«Винстон» удивленно посмотрел на него.

—Со мной?

Вдруг Айван, смутившись, сообразил, что не знает даже имени своего нового друга.

—Да, ты, ман… один мой друг… — парень вон там… — Он показал рукой через улицу, — послал меня забрать его деньги, ман. Да, ман, он сказал, что у тебя его деньги. — Тон Айвана становился все настойчивее, но «Винстон» глядел на него в полном непонимании. Парень казался тормознутым — дурак-дураком — по крайней мере, вел себя так, «играл в дурачка, чтобы обдурить умного», как говорил Маас Натти. Внезапно Айван пришел в ярость. Какие насмешники! Эти презрительные манеры городских пижонов — если он из деревни, это еще не значит, что он дурак. «Винстон» сейчас узнает.

—Эй, Винстон-ман. Человек послал меня за деньгами, — сказал он и протянул руку.

—Но меня зовут не Винстон, ман. Где он сам? Человек, что послал тебя? — Парень в недоумении посмотрел через улицу.

—Он там, ман, — Айван указал через плечо и, следуя за пустым взглядом парня, сам обернулся посмотреть туда, где стояла тележка с его коробками. Высматривая ее во все глаза — возможно, ее перевезли на другую сторону или за перекресток, — он никак не мог поверить в случившееся, все еще надеялся увидеть маленький ручной грузовик.

—Эй! Ну-ка назад с моими вещами. Стой! Вернись! — Айван попытался перебежать через улицу, но оживленное движение не позволило ему это сделать.

—В чем дело? Ты спятил, что ли? — раздался гневный голос из кабины едва не сбившего его грузовика.

—Не надо так рисковать, ман. — Парень, который не был Винстоном, положил ему руку на плечо. — Что случилось?

Айван в отчаянии рвался перебежать улицу и даже не мог рассказать «Винстону», как его одурачили.

—Все в порядке, ман, просто мне надо кое-кого найти, — объяснил он.

Когда зажегся зеленый, он помчался через улицу. "Я найду этого чертова парня… Все до единой мои вещи в его тележке. Как я мог допустить, чтобы меня так обманули? По какой дороге он поехал — по той? Или по этой? Иисусе, все мои вещи до единой. И деньги для матери. Я найду этого сукина сына. Должен найти. Кровь ему пущу.

Он беспомощно бегал по людным тротуарам, заглядывал в пустые переулки, переходил широкие улицы, и с каждой минутой отчаяние его росло. Наконец он остановился. «Подожди-ка. Полиция… надо искать полицию». Он стал высматривать полицейского и, сделав несколько кругов, привлек к себе внимание людей.

—Что с тобой, сынок? Что-то случилось? — с материнским участием спросила женщина, стоявшая у лотка.

—Полиция… я ищу полицию. У меня вещи украли, — сказал Айван.

В ее глазах мелькнуло сочувствие.

—Бедняжка, — сказала она, — ты, наверное, только что из деревни приехал, да? Эта полиция только одно и знает — мешать людям и требовать эти дурацкие лицензии; а когда что-нибудь плохое случается, их никогда нет на месте, — засуетилась она и огляделась по сторонам. Не заметив нигде полицейского, она вдруг истошно завопила:

—На помощь! Убивают! Полиция! — Крик прозвучал так внезапно и громко, что Айван в изумлении отшатнулся. — Ни черта они не придут, — сказала женщина уверенно, после чего обратилась к Айвану голосом, располагающим к беседе:

—Расскажи-ка мне теперь, что случилось? Пока он рассказывал свою историю, вокруг стала собираться любопытствующая толпа.

—Что случилось, мэм?

—Да не со мной, а вот с этим бедным пареньком, — сказала собеседница Айвана и показала в его сторону. — Какой-то вор-негодяй облапошил бедного мальчишку.

—Вот досада-то какая, да и паренек такой пригожий.

Смущенный до глубины души, Айван стал объектом всеобщего сострадания: женщины возмущались, мужчины качали головами и негромко переговаривались.

—На помощь! Убивают! Полиция! — снова завопила пожилая женщина, заглушив голоса сочувствия.

—Имей сердце, молодой бвай, все, что ни случается, — к лучшему.

—Чо, вор никогда не преуспеет, знай это.

—Что за жизнь такая? — размышлял другой. — И как только люди могут воровать так?

Айван был удивлен тем, с какой быстротой собралась толпа и превратила его из одинокого незнакомца в центральную фигуру общественного внимания. Непосредственность реакции женщины, ее теплота и озабоченность согрели Айвана, хотя такие слова, как «бедный мальчишка» и «пригожий паренек», смутили его до глубины души и даже наполнили запретным чувством жалости к самому себе. Он наверняка бы уступил не подобающим настоящему мужчине слезам, если бы не констебль, который придал делу практический ход.