Майк Телвелл - Корни травы

Айван приблизился к девственному лесу, который увенчивал горы. Ему нравились эти темные деревья, толстые стволы, среди которых он ловил себя на мысли о том, что он здесь — первопроходец. В таинственном молчании гор он чувствовал чье-то присутствие, ему казалось, будто какой-то непостижимый дух говорит в его глубине. Сегодня он хотел застать врасплох семейство куропаток, жирных, желтовато-коричневых птиц, не спускающихся в долины; их можно поймать только в тени больших деревьев, где они, будто куры, чистят перья. Айван тихонько крался по козьей тропе, останавливаясь и прислушиваясь к своим шагам. Этим утром ему никто не встретился, и незаметно для себя он оказался на противоположном склоне горы. Айван знал, что здесь тоже могут быть птицы. Заросшее пшеничное поле раскинулось внизу на полпути к холмам. Здесь можно было встретить стаю голубей, рыскающих по потрескавшейся земле в поисках оставленных сеятелями зерен пшеницы. Мальчик пригнулся, потом с рогаткой в руке подошел к невысокой стене в конце поля и осторожно заглянул через нес. В сухих стеблях растений он услышал шорох.

Там были земляные голуби — желтовато-серые самки с черными отметинами и розовато-серые самцы покрупнее, они прохаживались взад и вперед, важно пронося свои тела-обрубки на коротких розовых ножках. Айван действовал очень разумно. Он быстро выбрал мишень и выстрелил. Камень вылетел из рогатки, птицы шумно взлетели вверх. Птица, в которую он попал, после нескольких трепыханий, кажется, испустила дух. Айван за стеной оставался невидимым, поэтому стая должна была скоро вернуться. Так и случилось: голуби прилетели, не обращая внимания на своего мертвого собрата. Мальчик выстрелил еще раз, но насмерть птицу не убил, пришлось добить ее, трепыхавшуюся, и заодно забрать первую. Через час у него за пазухой было четыре птицы. Он связал их за лапы виноградной лозой и приторочил к поясу — без голов, чтобы они не так быстро окоченели.

Айван покинул пшеничное поле и стал спускаться в другую долину, окруженную со всех сторон горами. Нижний ее склон был возделан под банановые посадки, заботливо вспаханная земля была мягкой и рыхлой. На этой земле он отпустил все тормоза и с громким воплем помчался вниз, бешено перебирая ногами, чуть откинувшись назад, чтобы удержать равновесие и не упасть лицом вниз, бросаясь из стороны в сторону, чтобы не врезаться в дерево.

Оказавшись на самом дне долины, он подошел к зеленоватой, искрящейся на солнце реке. Лег отдышаться на песчаном мелководье и почувствовал, как солнечное тепло входит в его тело. Лениво перевернулся на спину, глядя в небо и на отроги холмов, окружавших маленькую долину. Потом включил приемник и иностранный электрический голос разбил тишину, голос станции «Нумеро Уно», голос эффектный, шикарный, околдовывающий, который Айван никогда не уставал слушать: «Говорит кайфовый и клевый, с живой изюминкой, искусный в танцах-шманцах; мое моджо работает правильно и наш музон вас взбодрит; в этот ясный солнечный день напрямую из Кингстона, Джей Эй». Но сегодня, чувствуя, как теплый песок ласково щекочет ему спину, и глядя на зеленые холмы, возвышающиеся молчаливыми громадами, Айван не очень-то хотел все это слушать. Он выключил транзистор и пошел по берегу реки к морю. Обогнул излучину реки и подошел к бамбуковой роще, в тени которой были причалены плоты. Один из плотов принадлежал ему, и, прихватив с собой птиц и поклажу, он оттолкнул плот от берега и направил по течению. Он плыл вниз по реке в поисках джанга, коричневатых речных креветок, которых ловят под мшистыми камнями или прямо на поверхности воды, когда они судорожно бросаются искать тень. Айван ловко подхватывал креветок сложенными чашечкой ладонями и бросал в ведерко. Он делал все неторопливо. Несколько раз оставлял бамбуковый плот, плавал и нырял под скалами, выныривал в зеленых прохладных бассейнах, образованных громоздящимися вокруг камнями. Порой берег исчезал: горные кряжи скалами вдавались прямо в воду. В глубокой воде под этими скалами он нырнул за большим дедушкой джанга, который едва поместился в его ладонях и изо всех сил сопротивлялся, угрожая своими клешнями. Вскоре ведерко наполнилось, Айван лег на скрипучие бамбуковые бревна и позволил неторопливому течению нести плот, а сам включил транзистор и стал слушать бодрую живую музыку. Он проплыл мимо группы ребятишек, плескавшихся в воде, мимо женщины, стирающей одежду о камни, мимо стайки канюков — черных падальщиков, греющих свои лысые красные головы на песчаной полосе, мимо полей, возделанных до самого берега, с посадками ямса, кокосов и бананов.