Майк Телвелл - Корни травы

Айван что-то кричал, но он уже его не слышал.

Заспанная и удивленная, она все-таки созналась. Твердо и без сожалений.

—Да, я дала ему ключ, я должна была.

Должна была? Ни капельки раскаяния. Не сознавая, когда это началось, он тряс ее и бил.

—Что? Что? Что еще ты ему дала?

—Ничего, ничего такого.

С каждым ее отрицанием ярость в нем возрастала. Ее щеки разрумянились, и голова моталась под его ударами туда-сюда. Она упала на кровать. Шлюха! Осквернила его дом и его церковь.

—Лгунья! Лгунья! Ты отдала ему свои губы, свое тело. Ты опорочила себя. Лгунья! Шлюха! Блядь!

—Нет, нет. Ваше преподобие, я ничего ему не давала.

В глазах ее стояли слезы, но голос был твердым и уверенным. Он снова швырнул ее на кровать и оставил лежать там, так и не добившись отнее раскаяния.

—Я — ничего — ему — не — давала.

Он очень беспокоился за Эльзу. Она говорила ему, как странно в последнее время ведет себя пастор Рамсай. Зря Айван бросил ее в последнюю ночь, да и велосипед тоже, но Мак убедил его, что так будет лучше. Он и правда не думал, что пастор будет ее бить. Послезавтра они будут вместе, а если надо, то и сегодня могут уйти отсюда. Но он был сильно напряжен, когда приблизился к ограде Молитвенного дома. Последний раз, подумал он, послезавтра я завяжу с этим чертовым местом.

Длиньша встретил его почти радушно. Он тщательно полировал велосипед Айвана и, оторвавшись, бодро улыбнулся.

С чего это Длиньша полирует его велосипед?

— Эй, я слышал, ты отказался от должности почтальона? Что ты тут делаешь?

—Пришел за велосипедом. — ответил ему Айван.

Улыбка Длиньша стала еще шире.

—За каким-таким велосипедом?

—Чо, Длиньша, не шути со мной. Ты ведь знаешь, за каким велосипедом — за этим самым.

—Это твой велосипед? Где, интересно, ты его купил?

То, с каким невинным удивлением Длиньша притворяется, взбесило Айвана. Он был не в настроении выносить сегодня это дерьмо.

—Не болтай, Длиньша. Ты прекрасно знаешь, что это мой велосипед.

Свинячьи глазки поблескивали в злобном триумфе.

—Это велосипед Его преподобия. Где ты его купил, говоришь?

Так вот что за игра. Нет, Длиньша не может говорить все это серьезно. Всего-навсего обычные провокации.

—Мне ничего не надо доказывать, Длиньша. Ты и сам видел, как я его делал. Как покупал запчасти. Одни колеса обошлись мне в шесть долларов. Не шути со мной. Ты с жизнью своей играешь.

—То же самое я могу сказать и тебе, потому что Его преподобие отдал велосипед мне. Здесь его владения, его добро.

Оказывается, он не шутит. Он собирается с помощью пастора украсть велосипед, на который у Айвана ушло столько сил и времени.

—Так значит… ты мне его не отдашь? — Айван удивился тому, как медленно и спокойно прозвучал его голос.

—Если он твой, забери его, а? — ухмыльнулся Длиньша, осторожно поднял велосипед и поставил перед собой. Потом, сдвинув свои тяжелые плечи, повернулся к Айвану. — Его преподобие сказал, что, если ты придешь сюда, ты злоупотребишь гостеприимством, и я обязан тебя выдворить. Он сказал — любыми подручными средствами. Я тебя так отделаю!

—Я ухожу. Отдай мне велосипед — и я уйду. Айван попытался обойти Длиньшу сбоку, но внезапно оказался на земле. В голове у него звенело, он почувствовал, что у него онемела одна сторона лица.

Длиньша широко улыбался над ним.

—Знаешь, как долго я ждал этого момента? — проговорил он с вызовом. — Вставай, ман, вставай, посмотрим, как ты умеешь держать удар. Козел!

Айван встряхнул головой, чтобы прийти в себя, и сплюнул кровь. За что Длиньша так его ненавидит? Он смотрел на его победную ухмылку и видел, что в ней сконцентрировались все его ежедневные провокации и преследования, все несправедливости и притеснения. Айван пошел на Длиньшу, но следующий удар пришелся ему в челюсть, и он снова покатился, глотая пыль. На этот раз зрение у него помутилось, и глаза застлал красный туман.

Потом вдруг произошла удивительная вещь. Его голова вдруг прояснилась, и он оказался на месте, но где-то не тут. С одной стороны, он ощутил себя отделенным от всего и как бы парящим, с другой — видел, что лежит на земле, а над ним возвышается могучая обезьяноподобная фигура. Он видел, как он быстро перекатился по земле, вскочил на ноги и выхватил свой окапи. Он видел, как Длиньша остановился, тревожно оглянулся, схватил бутылку и разбил ее. Все было так, словно он смотрел эпизод из фильма «Отсюда — и в вечность», где Ланкастер и Боргнин сидят в баре. Он слышал, как тот говорит: «Хочешь убийства, Жирдяй, ты его получишь». С какого-то далекого расстояния он видел себя: вот он балансирует на пальцах ног, согнув колени и перекладывая окапи из руки в руку, как это делал Питер Лорре.