Майк Телвелл - Корни травы

—Что тебе надо? — рявкнул Хилтон более грубым, чем обычно, голосом.

—Я принес мастер-ленты, Миста Хилтон, для шествия.

—Ты знаешь, парень, что чуть не испортил нам запись? Что за дурацкая спешка?

—Это на следующей неделе, сэр, и пастор Рамсай сказал…

—Скажи пастору Рамсаю, что он получит их на следующей неделе. И больше так сюда не врывайся.

Он взял сверток и отвернулся, уже уверенный в том, что парень еще не сказал последнего слова. Так и случилось. Парень принялся ходить вокруг да около, размахивая помятой бумажкой с нотами.

—Взгляните, Миста Хилтон, только взгляните, сэр. Пожалуйста.

—Что еще такое?

—У меня есть песня, сэр…

—Чо! У тебя и еще у половины Кингстона.

—Нет, сэр, смотрите, слова, музыка, все как надо, только взгляните. Это точно хит.

—Так, значит, ты не просто певец, а еще композитор и аранжировщик? — спросил он с издевкой.

—В какой-то мере, сэр. У меня есть подготовка и кое-какой опыт, сэр.

Слова сыпались из него в приливе искреннего вдохновения.

—Опыт? Какой-такой опыт? Покажи мне газетные вырезки, покажи свое досье!

Издевательская ухмылка Хилтона чуть смягчилась в пользу этого, не по годам развитого ребенка.

—Я солист, тенор-солист из хора, сэр, я изучал музыку с Миста Брауном. Дайте мне шанс, сэр. Я покажу вам, сэр. Это точно хит.

—Подожди-ка, — протянул Хилтон, — тебя даппи водят за нос? Кто сказал тебе, что я покупаю церковную музыку?

—Это не церковная музыка, сэр! Это реггей, живительное, сэр, хороший ритм, живая мелодия, жуткая жуть — реггей, сэр, хит. Пусть я умру, если это не так.

—Хорошо, старик, я не хочу, чтобы ты умер. Давай посмотрю, — сказал он, усмехаясь и сжимая в руке бумагу. — Так ты, значит, — христианский руд-бвай? «Меч их да внидет в сердца их», да? Знаешь что? Приходи на следующей неделе.

Он развернулся и ушел бы, если бы парень не стал заламывать руки и тараторить что-то совсем бессвязное. Обильные нелепые благодарности, слезы радости и признательности. Хилтон должен знать, что Бог благословил его, что он не будет ни о чем жалеть, что это стопроцентный хит.

—Слушай меня! — сказал он предостерегающе. — Я ничего не говорил о сеансе звукозаписи. Обычное прослушивание. Ты понимаешь разницу? -Неважно, сэр, всего один шанс, вы сами услышите… а бизнес бизнесом.

—В следующую пятницу, в это же время. Парень чуть ли не выбежал, но в движениях его уже проступала важность.

—Звезда родилась, черт побери, — сказал Хилтон. — Кто-нибудь знает этого паренька?

—Нет, сэр, никто его еще не видел.

«Он сказал в пятницу. Он сказал в пятницу. На следующей неделе, черт возьми! В пятницу».

Дорога к Молитвенному дому шла под гору, но он этого не замечал и ни разу не присел на сиденье. Стоя на педалях и нагнувшись в сторону руля, он всю дорогу мчался, как спринтер, отчаянно работая ногами под завораживающий ритм: «Он сказал в пятницу, он сказал в пятницу!»

«Айванхо Мартин, к чертям собачьим! Записывающийся артист! Он сказал в пятницу! Этот бвай начинает движение. Он сказал в пятницу! Ты получишь в пятницу все, что ты хотел! Он сказал в пятницу. Но ты старайся, старайся, старайся… В пятницу!»

Ну так разве можно назвать все неудачей? Вот ради чего он и приехал сюда из Голубого Залива столько лет назад. А зачем еще он жил в Молитвенном доме? Только из-за Миста Брауна. Только из-за него… иначе и быть не могло. Весь в поту и запыхавшийся, он въехал во двор, прислонил велосипед к стене и почти бегом направился к главному зданию, едва не столкнувшись с выплывшей из темноты фигурой.

—Айван! Подожди-ка!

—Что? Кто?

—Это я, пастор Рамсай.

—Да сэр?

—Когда ты пришел сюда после смерти своей матери, я взял тебя.

О Иисусе, подумал Айван, я и забыл — сколько уж времени минуло с тех пор, как я стал послушником.

—Правда, Ваше преподобие, — сказал он, — и я благодарен вам, сэр.

—Ты был тогда голодным, грязным и помраченным умом. Нет, я требую тишины. Но твое физическое состояние было не сравнимо с состоянием твоей души. И я взял тебя. Ты говоришь, что благодарен мне, но это все одни слова. Вспомни о своем поведении, ман. Ты принес в мой дом грех и бесчестье. Поэтому тебе лучше покинуть это место. Вот плата за две недели. Я не желаю видеть тебя здесь.

—Ваше преподобие…

—Нет, нет! Ради всего того, чем я занят здесь, тебе лучше поискать другое место. Лучше для всех нас и для Господа Бога. Я буду продолжать молиться, чтобы Бог отвратил тебя от пути нечестивых, на который ты склонен ступить. Но я хочу, чтобы ты покинул это место! Ты понял меня?