Через какое-то время Лео начал интересоваться, почему мы каждый вечер едим рис, почему не можем позволить себе купить дом, как и положено паре, которая пережила счастливое пополнение? Однако жизнь по-прежнему больше радовала, чем разочаровывала. Штейнеры купили скромный, но симпатичный коттедж, в графстве Дор, куда мы часто отправлялись на выходные.
Сами они перебрались в дом, который делили со своими лучшими друзьями, дедушкой и бабушкой Лео.
Затем совершенно внезапно их «приличный магазин» едва не стал жертвой новомодных торговых центров. Лео решил воспользоваться выгодным расположением магазина и быстро продал его. Потрясенные высокой ценой своей собственности, Штейнеры ушли на пенсию, и Гейб Штейнер (не будучи по природе ленивым человеком) стал немного играть на бирже. Они делились с нами своими доходами, чтобы, по выражению Ханы, мы «могли немного отложить».
Лео по-прежнему числился в гениях.
Мы внесли вклад за две квартиры такой огромной площади, что фактически они представляли собой два отдельных дома, построенные один над другим. У нас были четыре симпатичные спальни и маленький уголок, который мы приспособили под кабинет. Верхний этаж мы сдали паре датчан, Лизель и Клаусу, профессорам факультета энтомологии в университете Висконсина. Они так часто уезжали в страны, которые можно было бы назвать раем для любителей жуков и прочих насекомых, что иногда мне казалось, будто мы заключили договор с призраками, готовыми оплачивать аренду. В их квартире были три огромные спальные комнаты, одну из них они использовали в качестве лаборатории. Лео часто повторял, как он рад, что наши жильцы изучают жучков, а не тропические болезни.
Затем Лео решил взяться и за меня. Он собирался использовать то, что нам удалось «немного отложить», чтобы получить диплом юриста. Я была без постоянной работы, поэтому хотела пнуть его под коленку, но он убедил меня в том, что специальность бизнес-менеджера, подкрепленная знанием юридической науки, сделает его высоко конкурентным, а значит, дорогим.
— Джули, тебе пора задуматься над тем, куда пойти работать, иначе мы не сможем позволить себе даже визит к детскому врачу.
— Знаешь, — ответила я, — с таким количеством дипломов, может, тебя примут в штат ФБР?
— Джули, — не складывал оружия Лео, — я прекрасно понимаю, что ты не хочешь оставлять Гейба на попечение другого человека.
— Да, я не хочу бросать его. Я думаю, что должна сидеть с ним не меньше года…
— Даже твоя частичная занятость на какой-нибудь работе принесла бы нам ощутимую пользу.
— Если речь идет только о посещении детских врачей, мы можем обращаться в школьный центр здравоохранения.
— Но это же, в Милуоки, Джули. Тридцать миль пути!
Я знала, что он прав. Если бы не Лизель и Клаус, а также стипендия, которую получал Лео, нам пришлось бы жить на рисе и воде.
Я решила какое-то время выждать. Чем меньше говорить о проблеме, тем лучше. Лео участвовал в летней программе для студентов-выпускников.
Но затем…
Я кормила грудью — это означало, что я вряд ли могу забеременеть.
Теоретически.
Но потом случилось так, что у нас появилась Хана Каролина.
При двух младенцах я мечтала только о том, чтобы хоть кто-то поговорил со мной не о пеленках и распашонках. Я пыталась справляться с двойным кормлением, поддерживая вес с помощью пива и сырных палочек, но все равно выглядела, как нескладное недокормленное существо. Хотя Лео все-таки получил свой диплом, вопрос о том, чтобы я нашла работу, встал на повестке дня под номером один, потому что на сей раз это диктовалось самой жизнью.
Лео познакомился во время учебы с одной студенткой, которая привозила к нам своего двухлетнего малыша, и мы по очереди оставались с детьми, чтобы я могла заняться поисками подходящего места работы. Каролине тогда не было еще и шести месяцев. Думаю, именно потому, что я рано вырвалась из дома, она не любила меня так сильно, как Гейб. Получив рекомендательное письмо из «Сан тайме», я отправилась на собеседование в «Ньюс-Кларион». Лео купил мне юбку и свитер кораллового цвета от Донны Каран, и меня поразило то, что это была первая новая вещь, кроме белья, которую я приобрела себе за последние два года. (Родители, всегда поражавшие меня эпизодическим проявлением здравомыслия, подарили мне на Рождество кожаный жакет, отороченный лисой, который мы продали, чтобы отремонтировать «субару».)
Я начала с работы корректора, а позже меня перевели в производственный отдел, где вот уже сорок лет колонку советов рубрики «Вайнона вас поймет» вела Мэри Винтон. Со дня на день ей должно было исполниться восемьдесят пять. Я редактировала материалы для ее рубрики.
Читать дальше