Андрей Остроумов - Дуди Дуби Ду

…В траве что-то зашуршало.

— Flu, mein Sohn! Wo warst du die ganze Zeit, du, Landstreicher? [4] Флю, сынок! Ты где был, бродяга? (Нем.) — наклонился Михаэль и поднял за хвост удава, по тихой грусти слинявшего в неизвестном направлении после печального инцидента с пулей. Чудом спасшийся удав дней пять пребывал в бомжеском статусе, неизвестно, где жил и чем питался. Найти его уже отчаялись, как вдруг беглец появился сам. Михаэль посадил Флю в холщовый мешок и позвал Ольгу:

— Собирайся. Поедем к бабушке в деревню. Я в ее в сарае видел стекло, надо террариум восстанавливать. Видишь, кто вернулся? — Он продемонстрировал жене мешок с питомцем. — Ты за руль сядешь, а то мы никакие сегодня… Собирайтесь, а я пока схожу за стеклорезом и точные размеры сниму.

Через час они подъезжали к красивой деревушке с длинным, трудно запоминающимся названием. Уютные домики из красного кирпича, покрытые такой же красной черепицей, неуловимо повторяли друг друга и плавно вписывались в холмистый ландшафт желто-зеленого колера, прекрасно гармонирующий с чистым голубым небом.

Друзья остановились у одного из таких домов. Из глубины двора резво выкатила на электрической инвалидной коляске миловидная старушка с журналом «Шпигель» в отечных, пораженных артритом руках и приветливо распахнула объятия Михаэлю и Ольге. Михаэль обнял бабушку, и они начали о чем-то быстро болтать — скорее всего, о здоровье и свежих новостях. Пару раз заботливый потомок кивнул на Арсения, а вежливая немецкая бабушка натянуто ему улыбнулась и помахала журналом в знак приветствия.

В углу просторного, отведенного под курятник сарая рядом с другим скарбом стояло несколько листов толстого стекла. Арсений помог Михаэлю вытащить каждый лист на двор, отмыть от пыли с помощью поливочного шланга и уложить на садовый стол. Затем Михаэль, словно заправский стекольщик, сноровисто отмерил и отчертил две линии, сломил лишнее и выкинул остатки в мусорный бак. Внимание Арсения привлек стоявший посреди сарая дизельный «Мерседес» маловразумительного серого цвета. Со всех сторон машина была обляпана куриным дерьмом, а на крыше, в маленькой копне сена, сидела рыжая несушка и тревожно смотрела на незваных гостей.

Арсений осторожно, чтобы не спугнуть курицу, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. В салоне царили идеальный порядок и чистота, казалось, что машина только вышла со сборочного конвейера и лишь по недоразумению оказалась в столь неподобающем месте. В том, что машина действительно новая, Арсений убедился, заглянув под капот, а затем посмотрев на спидометр, — всего сорок пять тысяч километров пробега. Вроде все честно. «Вот оно: не то золото, что блестит», — подумал он и пошел к Михаэлю расспросить о странной судьбе автомобиля.

К машинам немцы относятся намного лучше, чем к своему внешнему виду. Автомобиль в Германии гораздо важнее одежды, поэтому отношение к нему особое. Действует даже негласная субординация, кто на чем приезжает на работу. Осуждать за то, что молодой управленец приехал на стареньком «Гольфе», коллеги, конечно же, не будут, а вот неухоженную машину не простят. Да и грязи вокруг нет как таковой. Немцы вылизывают свои улочки специальными пахнущими растворами так, что водители жидкость в бачок омывателя и ту раз в год заливают…

— Что это за машина? — спросил Арсений у Михаэля. — И чем она заслужила столь непочтительное отношение?

— Дедушкина машина, — ответил Михаэль. — Она тут уже лет десять стоит. Купил, поездил года три, а потом умер от сердечного приступа. Бабушка не может за ней ухаживать. Сам видишь, в каком она состоянии…

— А не лучше ли ее продать?

— Ты знаешь, нам почему-то это и в голову не приходило. Стоит себе и стоит, курам на радость.

— А она в рабочем состоянии?

— Думаю, да. Что с ней будет! Разве только аккумулятор подсел.

— А почему ты мне про эту машину ничего не рассказал? Ведь ты же знаешь, зачем я в Германию приезжаю.

— Я тебе еще раз повторяю: мы все про нее забыли.

Пока Михаэль ходил в дом за ключами, Арсений переставил аккумулятор с его машины на «Мерседес», открыл капот, проверил масло и охлаждающую жидкость и, вставив ключ в замок зажигания, провернул его в положение «два». Когда потухла лампочка нити накаливания, еще чуток довернул ключ. Машина завелась, как говорят, с полтыка. Басовито заурчал мощный трехлитровый мотор, магнитола заголосила речитативом новостной радиостанции, воздуховоды повеяли приятным холодком.