Андрей Остроумов - Дуди Дуби Ду

— Данке, — икнул Михаэль. — Мы с Ольгой никогда в этом не сомневались.

Ольга, сокурсница Вероники по инязу, стремясь доказать своим родителям, что она уже взрослая, скоропостижно выскочила замуж за немца по имени Михаэль, решившего после падения Берлинской стены лично удостовериться в наличии ужасов, которыми тридцать лет его пугала немецкая капиталистическая пропаганда. В Москве Михаэль познакомился с Ольгой — гидом-стажером «Интуриста», мгновенно влюбился в нее, позабыл о кошмарах социализма и, на скорую руку обвенчавшись с ней в церкви Николы в Хамовниках по православному канону, увез молодую жену к себе в Бремен, дабы там узаконить брак по немецким правилам. Ольга, вкусив на законных основаниях неведомых доселе радостей буржуазного бытия вкупе с пленительными сексуальными изысками, всей силой юной неиспорченной души влюбилась в немецкого мужа Михаэля, а чуть позже и в чужбинушку.

Многочисленные друзья счастливого молодожена, воодушевленные экзотическим браком, поспешили повторить его подвиг, но, увы, вскоре были глубоко разочарованы своими скороспелыми тверскими женами периферийных славянских кровей. Разводы посыпались, как переспевшие яблоки, и брачные экспериментаторы лишь наблюдали за пилотным семейством, хранили молчание, как древние мудрецы, и искоса поглядывали на окружающую действительность глубокомысленными, как у святого Франциска, глазами.

Семья Михаэля занимала апартаменты на втором этаже особняка, расположенного в старом квартале города Бремен. На первом этаже жил отец Михаэля — свободный от брачных уз седовласый джентльмен, ярый болельщик бременского «Вердера», любитель одиночества и кубинских сигар. Отец с сыном общались в основном по выходным, случайно встретившись на лужайке за домом: делились прогнозами грядущих матчей бундеслиги, пола наследника, планировавшегося на свет божий к Рождеству, и хвастались новыми приобретениями в свои оружейные коллекции времен Второй мировой.

Коллекцию отца, считавшуюся более ценной, Арсению так и не довелось увидеть, а вот арсенал Михаэля, с недавних пор хранившийся в подвале, изучил весь и даже сфотографировался на память с эксклюзивными экземплярами.

Раньше коллекция оружия вместе с фотографиями дедов, один из которых служил в люфтваффе, а другой командовал мелким сухопутным подразделением на Балканах, была развешана по стенкам михаэлевского кабинета, служившего одновременно музеем боевой славы предков и домашним уголком натуралиста. Разнообразные рептилии и земноводные трогательно соседствовали с живым резервом питания — грызунами и другой мелочью, которую, в свою очередь, приходилось кормить насекомыми, и далее по убывающей… А в террариуме, оборудованном на месте старого камина, обосновался любимец Михаэля молодой удав по имени Флю, существо, в общем-то, душевное, но прохладное на ощупь.

За два дня до приезда Арсения Ольга, прибираясь в комнате, нечаянно уронила на пол дедов пистолет под названием «Вальтер-Р38». Из ствола вылетела пуля, отстрелила хозяйке челку и, срикошетив от бетонного потолка, пробив стекло, разрушила жилище Флю. С тех пор вся коллекция — крупногабаритный пулемет MG-42, винтовки Маузера и более мелкий огнестрельный фетиш — была перемещена в подвал, получивший статусное наименование «запасник». Ольга убедила мужа, что раритеты, висящие на стенках, излучают тяжелую нацистскую энергетику, несовместимую с ее глубоко патриотичным коммунистическим воспитанием и общей беременностью организма.

После долгих переговоров, сопровождавшихся фальшивыми обмороками и болями в области таза, порешили оставить рядом с фотографией деда-летчика принадлежавший ему вальтер — не только разряженный, но и помещенный в стеклянный саркофаг. Освободившееся место заполонили клетки с попугаями и канарейками — на том и завершилась история музея боевой фашистской славы в отдельно взятом кабинете. И к этой теме семья больше не возвращались. Табу есть табу.

…Оторванный от капота дорогого автомобиля серебристый ягуар, скорее всего, являлся актом благодарности за подаренные Михаэлю значки, посвященные Дню Победы советского народа над нацистской чумой.

В детстве Арсений сам истово занимался фалеристикой, экономя на школьных завтраках ради покупки этих легких алюминиевых безделушек. С возрастом детское увлечение позабылось, коллекция пылилась в дальнем углу антресоли кучей громоздких дерматиновых альбомов с разлагающимися от времени желтыми поролоновыми листами. И ведь пригодилась же, Михаэлю на радость. А вот что делать с его подарком, Арсений решительно не знал. Так — приятная на ощупь безделушка, блестящее напоминание о бременской командировке. Пусть валяется в бардачке рядом с оберегом-фонендоскопом.