Андрей Остроумов - Дуди Дуби Ду

До свидания, пациент Кутепов, до свидания, гуру Алеша Воробьев, до свидания, ленинградка Инесса, быстрой любовью с которой на далекой сопке так любовались летчики МиГов, пикируя и кружа над парочкой. Что они там видели в свои оптические приборы? Ведь из-за комаров влюбленные даже телогрейки не снимали… До свидания, подосиновики-подберезовики и серебристая семга, скалистые, поросшие бархатным лишайником сопки, голубое до звона в ушах и рези в глазах небо и многое прекрасное другое, незабываемое на всю жизнь. «Дуди Дуби Ду…»

— Привет, братец! Машину продал? — на следующее утро после событий с «Опелем» воспросил Арсения автоответчик не совсем трезвым женским голосом. — Мы на Истре. Приезжай на шашлыки. Можешь подружку какую-нибудь с собой прихватить, пока холостой. Конец связи…

Звонила кузина Вероника. Родных братьев и сестер у Арсения не было, что весьма печалило мать. Арсений же не считал свое детство одиноким, поскольку Вероника всегда была рядом — учитель, друг и вообще самый дорогой на свете человек. Повзрослев, они не растратили теплых родственных отношений, часто перезванивались, делясь своими радостями и заботами, и, как могли, всегда и во всем помогали друг другу. Правда, в родственном списке присутствовал еще и Гога — старший брат Вероники, но существенная разница в возрасте увеличила дистанцию общения, сведя его почти к нулю. Вскоре Гога отбыл в Америку, обзавелся тамошним гражданством и статусом заокеанского родича, что, естественно, не способствовало потеплению и без того никудышных родственных отношений.

А в этот вот солнечный воскресный день, да после пережитого стресса, нанести визит на дачу любимой сестры, покупаться, поесть вкусных шашлыков и поспать в гамаке, растянутом меж двух антоновок, — лучшего решения не придумаешь!

Арсений принял душ, побрился, надел шорты и любимую, присланную Гогой из Америки настоящую гавайскую рубашку. Посмотрелся в зеркало… «Тонких усов не хватает и тяжелой золотой цепи на шее, а то был бы вылитый колумбийский наркоторговец».

Вышел из дома и направился на платную стоянку, где под охраной стоял его личный, не предназначенный для продажи, старенький дизельный «Мерседес». «Раз-два-три» — именовал машину Арсений (по номеру кузова).

Опознавательный полупацифик — фирменный знак престижного германского автопроизводителя — снова отсутствовал на капоте. Вот те и охрана… Впрочем, Арсений мало удивился сему прискорбному обстоятельству, ибо подобное случалось нередко. Он уже неоднократно менял знак, но мелкий вандализм, замешенный на человеческой страсти к коллекционированию, как оказалось, не знал не только возрастных и национальных, но даже видовых границ. И вот сегодня, обнаружив отсутствие на капоте фирменной примочки, поклялся впредь даром не тратить деньги и время на ее покупку: на скорость передвижения не влияет, да и бог с ним.

— Коллекционеры долбаные, — вслух выругался он, сел за руль и тронулся в путь, размышляя об утрате.

Арсений безоговорочно признавал правдивость фразы: «Бесплатных пирожных не бывает». Да и жизнь постоянно его в том убеждала, требуя оплаты буквально за все. Дабы находиться в постоянной готовности к различным жизненным коллизиям, Арсений привык сопоставлять и анализировать даже откровенно несовместимые понятия. «В готовности к облому наша сила», — помнил он слова Алеши Воробьева… Особенно хорошо размышлялось в дороге — чем еще заниматься, когда путь неблизкий, слух ласкает запавший в душу Фрэнк Синатра, а вокруг сплошное унылое однообразие?

В том, что тяга к вандализму присуща не только русскому человеку, Арсений убедился год назад, перемещаясь в изрядном подпитии по злачным местам города Бремена в сопровождении знакомого немца Михаэля. В одном из темных переулков, притормозив по причине малой нужды, Михаэль оторвал от припаркованного «Ягуара» серебристый опознавательный знак семейства кошачьих и с радостной улыбкой протянул собутыльнику:

— Презент! «Im Metall verkoerperte Ungerechtigkeit», — опираясь на капот изувеченного авто, с пафосом изрек Михаэль и с торжественной многозначительностью вручил подарок Арсению. Потом на неплохом русском перевел: — «Выраженная в металле несправедливость».

— Очень я тебя, Миша, уважаю, — одобрил вандала Арсений, спрятал подарок в карман и неожиданно развернул мысль в противоположную сторону: — Хоть жена у тебя и русская, но для меня ты как был, так и остаешься фашистом, и дети ваши тоже фашистами вырастут — при таком отношении к предметам хоть и английской, но все же национальной буржуазной гордости.