Вирджиния Эндрюс - Розы на руинах

– Мой прадед, который умер, но власть его живет, – сказал я, как мне было приказано говорить, хотя я почти ничего не мог понять.

– Кто еще был Малькольм Нил Фоксворт?

– Святой. Святой, заслуживающий царского места в раю.

– Правильно, а теперь скажи все по порядку, ничего не упуская.

– Не родился еще человек мудрее, чем Малькольм Нил Фоксворт.

– Это не все, чему я учил тебя. Тебе надо читать его дневник, и тогда ты узнаешь о нем больше. Ты ежедневно читаешь его? Он честно описал в этой книге всю свою жизнь. Я прочел ее двенадцать раз или больше. Читать ее – значит учиться и взрослеть. Так что не прекращай читать дневник твоего прадеда, пока не станешь таким же умным и хитрым, как он.

– А умный и хитрый – это одно и то же?

– Нет, конечно нет! Быть умным – значит не давать людям заподозрить, какой ты хитрый.

– А почему Малькольм не любил свою маму? – спросил я, хотя и знал, что та убежала от него, но вызовет ли это и во мне такую же нелюбовь к моей маме?

– Не любил маму? Бог мой, мальчик, Малькольм обожал ее, пока та не сбежала с любовником и не оставила его, а отец был слишком занят, чтобы уделять мальчику внимание. Если ты прочтешь дальше, то поймешь, за что Малькольм не любил женщин вообще. Читай и увеличивай в себе знание. Мудрость Малькольма станет твоей. Он научит тебя, что нельзя доверяться женщине: когда нам нужна женщина, ее всегда нет рядом с мужчиной.

– Но моя мама – хорошая мать, – слабо попытался сопротивляться я, хотя уже не был уверен в том, что говорю.

Какая жизнь неоднозначная! Это было новое слово на сегодня, «неоднозначный». Папа аккуратно напечатал его утром на листочке и позвал меня. Он объяснил мне, что означает это слово, и сказал, что надо его использовать в разговоре не менее пяти раз за этот день.

Ненавижу жить в этом неоднозначном мире! Проклятые словарные выражения учили меня тому, как неверно и лживо все на свете.

– Теперь я оставляю тебя одного, чтобы ты читал и постигал слова Малькольма, – сказал Джон Эймос и зашаркал прочь, слегка накренясь на один бок.

Я открыл книгу на странице, заложенной кожаной закладкой.

«Сегодня я попытался курить; я нашел, где хранится у папы табак, набил им трубку и закурил позади гаража.

Не знаю, как он догадался, но я был пойман. В его глазах появился жестокий огонь, и он приказал мне раздеться донага. Я плакал и бился, когда он лупил меня, а потом он посадил меня на чердак и сказал, чтобы я выучил заповеди Господни и искупил свои грехи. Там я нашел старые фотографии моей матери – того времени, когда она была еще девочкой. Какая она была красивая, и выглядит так невинно и трогательно… Ненавижу ее! Я пожелал, чтобы смерть постигла ее немедленно, где бы она сейчас ни находилась. Я желал, чтобы она страдала так же, как я, с кровоточащей спиной на душном, жарком чердаке.

Тут же на чердаке валялись корсеты – свидетельство лживости женщин, которые хотят обольстить мужчину тем, чего им даже не дала природа. Я-то знаю, что никогда не позволю себя обмануть женщине, даже самой красивой. Потому что именно женская красота сделала моего отца таким, именно женская красота виновата в том, что у меня ноет спина и я сижу на душном чердаке. Отец не виноват, он тоже страдает, как и я.

Теперь я знаю, о чем он говорит всегда: нельзя верить ни одной женщине. Особенно красивым личикам и соблазнительным телам».

Подняв глаза, я долго смотрел в пространство и видел не сено, на котором лежал, а красивое лицо моей мамы. Неужели и она обманщица? И она может однажды убежать с «любовником» и оставить меня одного с отчимом, который не будет любить меня так сильно, как Джори и Синди? Что тогда мне делать? Может быть, уйти к бабушке? Я пошел и спросил у нее.

– Конечно, любовь моя, я заберу тебя. Я стану любить тебя, защищать тебя, сделаю для тебя все, что смогу, потому что ты действительно сын моего второго мужа. Я еще не говорила тебе этого? Доверяй мне, Барт Уинслоу, будь всегда около меня и сторонись Джона. Он не тот человек, который тебе нужен.

Сын ее второго мужа. Неужели мама тоже была за ним замужем? Мама постоянно за кого-то выходит замуж! Я закрыл глаза и подумал о Малькольме, который давно в могиле. А кресло бабушки качалось и качалось… Бум, бум, бум, будто комья земли летели на мой гроб. Темно, сыро. Холодно. Рай… где этот рай?

– Барт, у тебя глаза воспалены.

– Устал, бабушка, я так устал.

– Скоро твое заветное желание исполнится.

Деньги, вот что мне нужно: деньги. Кипы и кипы зеленых бумажек.