Наум Ним - Юби - роман

«Да и никакая это не грубость… Так и должен вести себя настоящий мужчина в подобных ситуациях… Ишь, взяли моду – звонить да пужать… Хотел бы я посмотреть на рожу этого капитана, – думал Федор Андреевич, запирая дверь кабинета и клацая рубильником. – Вот, должно быть, умора!..»

Желание Федора Андреевича увидеть эту рожу необыкновенно быстро сбылось – всего-то через несколько дней.

«Рожа как рожа – не особо противная… Ишь раскраснелся!.. А лыбится-то, лыбится – еще чуток и морду вывихнет!.. Радуется, что ущучил…»

Федор Андреевич так и не сумел сконцентрироваться и прочесть все написанное в красной книжечке сотрудника КГБ, которую капитан Матюшин держал перед его глазами, не позволяя взять поближе.

Капитан и вправду улыбался, но не из злорадства, а по службе, располагая к себе собеседника, – как его и учили. Впрочем, не только по службе. Ему все здесь нравилось: и заснеженная аллея с заиндевевшими деревьями, по которой он только что шел, и девушка, что обогнала его на этой аллее, а потом обернулась и подмигнула (он точно видел – подмигнула), и более всего нравилось предстоящее дело…

– А как вас по имени-отчеству, – чуть вежливее, чем ему хотелось, спросил Федор Андреевич.

Капитан снова раскрыл свое удостоверение…

– Нет-нет, без чинов, – отмахнулся от страшной книжечки директор.

Федор Андреевич был несколько расслаблен – в валенках и домашней телогрейке он мало походил на подтянутого в меру строгого директора, которого знали, например, в облоно. Но ведь и день был вполне домашний: зимние каникулы, раннее утро…

В конце концов, Федор Андреевич понял, что именно надо от него представителю вездесущего департамента. Кликнул завуча, позвонил бухгалтеру, вызвал завхоза. Через пару часов новый учитель физкультуры школы-интерната заселялся в тесноватое бревенчатое общежитие из двух комнат, в которых проживали две молоденькие воспитательницы, выпускницы местного педа. Воспитательниц уплотнили в одну комнату, а в другую заселился улыбчивый физрук…

– Вы же понимаете? – долго тряс руку директора новый учитель. – Никому ни слова. Государственная тайна. Под страхом уголовного преследования…

– Так не маленькие… – Федор Андреевич почему-то заговорил о себе во множественном числе. – Усе разумеем… Как рыба…

– И рассчитываю на ваше полное содействие и помощь в выявлении… в разоблачении, – не отпускал руку директора капитан-физрук. – Одно дело делаем…

– Это вы про что, извиняйте?..

– Храним идеалы, – не сразу сообразил капитан, – воспитуем советского человека…

– Ну да, – поспешно согласился Федор Андреевич.

– С вашей помощью мы враз разоблачим этого затаившегося врага, – продолжал вербовать капитан.

– А если человек просто запутался? – робко возразил Федор Андреевич.

– Распутаем… Все распутаем, – угрожал, а может и успокаивал капитан, не переставая улыбаться.

«Спекся Ильич», – понял Федор Андреевич.

Уже полтора года прошло с того зимнего дня, полного радужных надежд капитана Матюшина, а он ничего нового, считай, не распутал, топчется на одном месте, правда уже без неизменной располагающей к доверию улыбки…

Еле дождавшись, когда Йеф и Степаныч покинут изолятор, Недомерок вломился туда и бросился за помощью к дежурному врачу Семену Михайловичу, солидному хирургу из Витебска, на которого по знакомству свалилась такая синекура – полставки практического безделья. Семена Михайловича Недомерок уже давно завербовал себе в помощь, и поэтому можно было избежать долгих прелюдий.

– Что с ним? – кивнул Недомерок на Угуча.

– Не знаю. Говорят, изошел криком, теперь отдыхает, – как-то уж слишком равнодушно пробормотал врач, готовя капельницу. – Без сознания…

– Этот бугай располагает важными сведениями. Дай ему что-нибудь, чтобы развязать язык. Я его поспраш а ю, пока он в бессознанке…

– Шпионских романов начитались? – обрел дар речи хирург. – Могу предложить немного спирта…

– Поможет? – с сомнением спросил Недомерок. – Он заговорит?

– Спирт не ему – вам, – хмыкнул врач.

– Я тебе о серьезном деле, – начал заводиться Недомерок.

– А вы мне не тычьте, – встречно вскинулся врач, но тут же потишел, заюзил, залебезил. – Ему-то зачем? Он же вообще не говорит… Как он может заговорить от спирта или еще от чего, если он совсем не…

– Кто не говорит? – не понял Недомерок.

– Так он, – показал врач на Угуча. – Вы что – слышали, как он говорит?