Наум Ним - Юби - роман

– А как же про «не болтай»? – съязвил Йеф…

– Поздно… ах, как поздно! – Сергей Никанорыч бормотал под нос, и ухом не ведя в сторону Йефа. – Где мой чемодан? – обвиняюще вскричал он в лицо Йефу. – Мне надо достать пиджак с орденами…

– Опять кричите? – как-то тихо и равнодушно спросила Надежда Сергеевна, только сейчас поднявшись и входя в комнату сына. – У тебя все в порядке? – спросила она у Даньки, вовсе не ожидая ответа. Да и никаких ответов мужа и отца на свое замечание она тоже не ожидала. – Пойду прилягу – голова раскалывается…

Угуч радостно замер, когда за Надеждой Сергеевной закрылась дверь. Вот сейчас жизнь его круто изменится… Навсегда изменится…

– Лев!!! – пронзительно завопила Надежда Сергеевна из своей комнаты.

Это было так непохоже на нее, так не по ее натуре, что Йеф опрометью ринулся на зов. Сергей Никанорыч следом, а за ним и Данька, тормознувший из-за застрявшего колеса. Угуч остался стоять в ожидании того, как вся семья вернется назад и Надежда Сергеевна протянет к нему свои руки…

Семья молча рассматривала бывшую еще утром белой стену комнаты. Сейчас на ней были намалеваны какие-то насекомые – огромные насекомые… да, скорее всего насекомые. Хотя, может, и нет. Возможно, фигуры. Три фигуры из почти прямоугольников и одна из огурцов. Если вглядеться, то можно было обнаружить и подписи. Вот написано: «Йеф». Наверное, это туловище – огромное, от пола до потолка. Скорее всего, тело Йефа, а голова не поместилась и лежит отдельно у ног. Конечно, это Йеф – вон бородка на лице. И цепи на руках-ногах… Пожалуй, так… А этот маленький квадратик с квадратиком поменьше сверху – наверное, Данька. Так и написано: «Дан»… А сидит Данька на огурце, и это, видимо, Надежда Сергеевна. Она схватилась за руку огромного прямоугольника с квадратной головой, сбоку от которой написано малоразборчиво: «Угуч». Угуч тянется к Надежде Сергеевне всеми своими конечностями… И даже пятой… Точно – Угуч нарисовал себе «женилку», чтобы уже никаких сомнений в его желаниях…

– Пусть он немедленно убирается, – спокойно и внятно произнесла Надежда Сергеевна. – Иначе я не знаю, что я с ним сделаю… Мы собаку не купили, чтобы она слюни по твоим книгам не роняла, а этот идиот капает тут – каждую книжку приходится за ним вытирать, хоть новую покупай. Все вещи, которые он трогает, – приходится перемывать. И так каждый день… А кто знает, что ему завтра в больную голову взбредет? Вот это уже взбрело. – Она кивнула головой на Угучевы художества. – Вон! Сию же минуту! Кентавр распался на коня и всадника, – сказала она Даньке. – И конь сдох… Сдох от врожденного идиотизма…

Угуч слышал каждое слово. Но не до конца. В какой-то момент яркая вспышка саданула его изнутри. Он увидал мчащегося кентавра, перед которым вдруг выросла огромная стена – не перепрыгнуть и уже не увернуться… Угуч приготовился к резкому удару о стену – бацнуло не очень сильно, но мир повернулся, и Угуч оказался внизу – лежащим на земле, и не было никакой возможности подняться, как он ни дергался… В придачу свет начал меркнуть, и Угуч испугался. Вот уже полная темнота облепила его. Где он?.. Может, опять в дурке?.. Не было никакой возможности определить, в дурке он или нет. Тьма сгустилась еще больше – стала плотной… Тьмой становился сам воздух, и Угуч начал задыхаться… Никогда не было такой темноты. Да и не темнота это, а именно – тьма. Тьма, внутри которой только ужас, а внутри этого ужаса – беспомощный Угуч…

Угуч заорал, но ни единого звука не пропускала уплотняющаяся тьма… Угуч заорал изо всех сил – разрывая глотку:

– Свет!.. Пусть будет свет!.. Свеееееееееет!..

Это был дикий природный вопль. Наверное, в начале времен какой-то подобный вопль вызвал Большой взрыв. Однако и сейчас небеса и все, что дальше, – все мироздание, ухнувшее вдруг в беспроглядную тьму, вздрогнуло от Угучевого вопля, и он увидел какой-то светлый всплеск в облепившей его тьме… Угуч видел свет… Свет возвращался, и тьма отступала… Угучу было хорошо…

«Что он ему сказал? Что?..»

Йеф и Степаныч тащили носилки с Угучем в медчасть интерната, а Недомерок шел позади и продолжал искать ответы на свои нескончаемые вопросы.

«…Ведь мог же Йеф скинуть все книжки этому бугаю, а тот раз – и приховал в условленном месте. Красиво получается. Все считают этого дебила самым настоящим дебилом, а он вовсе даже пособник… Как ловко они это устроили!.. Вот на рассвете куда, спрашивается, мчался пособник Угучев, сломя голову и сшибая все препятствия?.. Чуть и меня не сшибнул, кстати… Так куда он летел на всех парусах, выскочив из квартиры подозреваемого? А летел и мчался он к утреннему дизелю из Орши, чтобы первым встретить подозреваемого и забрать у него все улики антисоветской деятельности. Забрать и припрятать в месте, которое знают только он и его старший сообщник… Логично?.. Железно! Вот поэтому, когда я встретил подозреваемого, в его пожитках была только колбаса… и Щедрин…»