Ирвин Уэлш - Тупая езда

Я вне себя от ярости. Его физиономия сморщивается, как старый кусок замши.

— Ну а ты, твой самый что ни есть последний заезд в прошлом, а тебе нет еще и пятидесяти! Надеюсь, он был хорош! А может, и нет, тебе не стоит вспоминать о нем в подробностях, не то перевозбудишься, а потом бах… — Ублюдок пытается щелкнуть своими костлявыми пальцами, но у него не получается. Но он сохраняет на лице злобный оскал и взгляд, который говорит: «Ты знаешь, о чем я». — Знаешь, я с трудом узнал тебя без этих тупых мелких кудряшек, как у Ширли Темпл… [51] Ширли Темпл (1928–2014) — американская актриса, наиболее известная своими детскими ролями в 1930-х гг.

Я выметаюсь оттуда как можно быстрее, иначе подушка окажется у этого старого ублюдка на голове.

Саския выходит следом:

— Терри, что случилось?

— Случилось то, что он, сука, снова победил, старый говнюк.

— Терри, пожалуйста, постарайся успокоиться.

Я думаю о своем бракованном движке, вот он наверняка достался мне от этого придурка. Саския все еще пытается меня успокоить, она гладит меня по бритой голове, приговаривая «все в порядке». Но ни черта не в порядке, я стряхиваю ее руку, и мы идем в кэб. Мы возвращаемся к ней на Монтгомери-стрит, она заваривает чай и начинает рассказывать о своей семье. Затем смотрит на меня и говорит:

— Ты славишься своими похождениями, но никогда не спишь с девчонками Вика, — говорит она. — Кроме Джинти, верно?

— Да, но я ничего ей не платил. Это было не по работе.

— Мы тоже могли бы заняться этим не по работе, — говорит она, улыбаясь, и это, сука, просто божественно. Она проводит рукой по моему бедру; Верный Друг подергивается, даже несмотря на таблетки. — Я хочу, чтобы мы сделали что-нибудь классное, прежде чем я улечу!

Но я чувствую, как уголки моего рта стекают вниз; блин, я самый никчемный мужик в мире.

— Я не могу…

— Я тебе не нравлюсь. — Она слегка надувает губы.

— Дело не в этом… то, что говорил мой старик, про мое сердце… он не просто хотел надо мной поиздеваться, то есть хотел, конечно, но только потому, что это правда.

Так что мы отбрасываем идею с перепихоном и едем ужинать в «Пиццу-экспресс», в ту, что в Стокбридже, в клевом здании на берегу реки. Использовать которое под «Пиццу-экспресс», если уж быть честным, просто кощунственно. Мне нравится эта девчонка, нравится ее смех, ее привычка прикладывать руку к груди, когда она рассказывает что-то смешное. Класть свою руку поверх моей. Даже слишком нравится, но все это ни к чему не приведет, поэтому я извиняюсь и ухожу. Между нами мелькает короткий разочарованный взгляд… так вот, значит, как замечательно живут те, кто никогда, сука, не трахается. Вечное бессилие, обида, злоба и горечь разочарования; никакой, сука, радости жизни, остается только превратиться в интернет-тролля или жалкого пропойцу из кабака.

Я возвращаюсь домой и пытаюсь засесть за просмотр фильмов. Интересно, что, когда пытаешься на перемотке поймать эпизод с какой-нибудь сиськой или мандой, это все равно что искать иголку в стоге сена. Зато, когда ты не хочешь на них смотреть, они в каждом ебаном кадре. Все это вгоняет меня в еще большую тоску, и приходится выключить телик. Хорошо, что у меня есть хотя бы книги Рэба Биррелла. Я разделался с «Моби Диком», «Великим Гэтсби», «Голым завтраком» (слава яйцам, трахались там только парни, благодаря этому я мог держать Верного Друга в узде), но вот «Грозовой перевал» мне пришлось отложить — никак не мог перестать думать об этой Кейт Буш [52] «Wuthering Heights» («Грозовой перевал») — песня Кейт Буш с ее дебютного альбома «A Kick Inside» (1978) и первый ее сингл. , из-за чего у меня в голове обрушилась целая лавина мохнаток.

Следующим утром я подбрасываю Саскию до аэропорта, где она садится на свой рейс в Гданьск. Мне будет ее не хватать, но я счастлив, что теперь она вне досягаемости Пуфа и Кельвина; один из них, а может, и оба сделали с малышкой Джинти что-то ужасное. Я это чувствую. Не то чтобы я много знал; по правде говоря, я нихуя не знаю. Как сказал бы Рэб Биррелл: теперь мне открылись масштабы моего невежества.

Поэтому я отправляюсь на поиски ответов к своей матери. У нее есть старший брат, Томми, который живет в чертовом доме для престарелых, у него старческое слабоумие. Но мне что-то не хочется идти туда и вытаскивать из штанов и его член, чтобы проверить, не унаследовал ли я чего по мужской линии со стороны Элис, особенно после всего дерьма со старым ублюдком. Но не могу ведь я просто спросить у нее: «Слушай, а у твоего брата большая шняга?» Она может неправильно меня понять, да.