Виль Липатов - Письма из Тольятти

Начальник лаборатории с каждой секундой веселеет.

– Дело, видите ли, в том, что в системе человек – орудия труда – производственная среда человек представляет собой ту единственную часть системы, которая не может быть изменена. И мы, эргономики, как раз тем и занимаемся, что приспосабливаем все части системы к Его Величеству Человеку… Да, да, так обстоит дело только в нашей социалистической системе, где поставлена задача сделать человека пупом Вселенной…

Мы обстоятельно беседуем о тейлоризме и фордизме. Ныне и школьнику известно, что цель системы Тейлора состоит в максимальном использовании рабочего времени при максимальной интенсификации труда. Квалификация рабочего, физиология и психология труда, отношения между людьми на конвейере сознательно и целенаправленно игнорируются. Мистер Форд и его предшественники – старшие Форды довели принципы тейлоризма до абсурда, стремясь до конца использовать все «поры» рабочего времени, и поэтому, естественно, наткнулись на бетонную стену – на физиологическую границу производственных возможностей рабочих.

– Они бы глаз отдали за то, – утверждает Виктор Степанович, – если бы какая-нибудь потусторонняя сила могла бы помочь человеку преодолеть его физические возможности… Абсурд! Ах, какой абсурд! Голова пухнет, понимаете ли…

Он взволнованно подбегает к настольному телефону:

– Сейчас я вас познакомлю с преинтереснейшим человеком. Его зовут Пахрутдином Магомедовичем Магомедовым, занимает он должность психолога лаборатории эргономики, по специальности он – психиатр… Ага! Впрочем, я привык к тому, что люди поражаются, когда узнают, что у нас работает психиатр… Пахрутдин Магомедович, будьте ласки, забегите на минуточку…

В кабинет входит человек приметной внешности. У него красивая вавилонская борода, всепонимающий взгляд психиатра, несколько сдавленный голос с восточным акцентом. Пахрутдин Магомедович Магомедов начинает разговор с неожиданной и забавной фразы:

– Вы не удивляйтесь, если я, пожилой человек, скажу, что мне хуже работается, если по дороге на завод я не встречу двух красивых незнакомых девушек… Спасибо за искренний смех, но вы прислушайтесь к гудению главного конвейера… Не правда ли, что он похож на шум морского прибоя?

Минуту спустя мы разговариваем о вещах, казалось бы, невозможных на автомобильном гиганте. Мы говорим о еде…

– Любопытная штука, – вслух рассуждает Пахрутдин Магомедович. – Современный человек употребляет примерно столько же пищи, сколько употреблял неандерталец, хотя физическая нагрузка снизилась в сотни раз, а калорийность пищи возросла в десятки раз… Мы все переедаем, мы едим, можете себе представить, за пятерых…

Виктор Степанович всплескивает тонкими руками.

– Мы не только переедаем, а лишаем себя этим самым равномерной физической активности в течение рабочего дня, отказываемся от радости бытия во имя переполненного до отказа желудка… Пахрутдин Магомедович, подтвердите!

Психиатр роется в записной книжке.

– Еще недавно трехразовое питание было приемлемым, – говорит он, – но сегодня – это анахронизм. Почему?.. Научно-техническая революция, переизбыток информации, перенасыщенность жизни событиями, сенсорный голод… Сенсорный голод – это недостаточность физической нагруженности… Как надо питаться? Есть следует небольшими порциями через каждые два часа…

Шум конвейера на самом деле кажется похожим на морской прибой, и хочется слушать его так же долго и умиротворенно, как шум настоящего моря. Но за дверями все-таки самый крупный в мире автомобильный конвейер, и от этого хочется встряхнуть головой, чтобы освободиться от наваждения… А как же, а как же! Приехать к дверям лаборатории на автомобиле по заводским проспектам и улицам, попасть в эгоистическое царство машин и механизмов, а разговаривать о… еде! Не наваждение ли действительно?

– Мы рекомендуем перевести весь завод на дробное необременительное питание, – продолжает Пахрутдин Магомедович.

Оказывается, что конвейерных рабочих нужно кормить по рекомендациям сотрудников лаборатории эргономики. До семи тридцати утра должна быть организована торговля завтраками для тех легкомысленных молодых людей, которые не успели позавтракать дома; в девять тридцать утра должно подавать второй завтрак для всех стоимостью в 15 – 17 копеек, в обеденный перерыв – комплексный обед облегченного типа при условии продажи дополнительного блюда для желающих, в час тридцать тонизирующие напитки – чай, кофе и т. д. Позаботились эргономики в своих разработках и о витаминизации пищи аскорбиновой кислотой из расчета 0, 1 единицы на человека в день. Полагают, что рабочий ВАЗа получит элеутерококк – это возбуждающий жажду жизни и деятельности дешевый и распространенный препарат, забытый человечеством совсем напрасно. Трудно удержаться, чтобы не привести меню рекомендуемых вазовских завтраков: булка с колбасой (100/50), булка с конфитюром (100/50), печенье с молоком (100/200), соки – яблочный, сливовый, абрикосовый с булкой, слойка (200/50), чай с сахаром (200/20), пирожки с компотом (2/200).