Елена Сазанович - «Я слушаю, Лина…»

Малыш не перебивал. Он с нескрываемым презрением смотрел на меня. Словно желал до конца убедиться в моей низости. Он уже не был похож на того милого гимназиста, каким я увидела его полчаса назад. Его красивое лицо дышало холодом. На его плотно сжатых губах застыла пренебрежительная ухмылка.

– Ты все сказала, Лина? – Он сорвал «бабочку» с воротника рубаки. И отшвырнул ее в сторону. – Странная все-таки жизнь. Люди носят «бабочки», дорогие костюмы. Вертятся в самых высоких кругах общества. Они кичатся своими знаниями искусства. На их глазах появляются слезы, когда они читают стихи. Они без конца твердят о чести и честности. С презрением относятся к бродягам и уголовникам. Но при всем этом им ничто не мешает с необыкновенной легкостью отправить человека на смерть. Прекрасно зная, что он не виновен.

Я смотрела на Малыша. И поражалась все больше. И восхищалась им. Он действительно был лучше всех этих подвальных юнцов. Ипод маской равнодушия скрывалась действительно чистая и нежная душа. Я в нем не ошиблась. Конечно, он говорил правильные слова с точки зрения литературной, почти идеальной морали. Но жизнь была совсем другой. И чтобы в ней выиграть, литературная мораль была некстати. И только мне, к сожалению, приходилось взваливать на себя миссию человека, ею пренебрегающего. Чтобы выиграть.

– Что-то ты красиво говоришь, Малыш. За короткое время ты много усвоил. Прекрасные фразы и мысли. Ты великолепно поешь. Ты даже открыл в себе талант сочинителя музыки! Я же скажу менее красивые и приятные фразы. Ты знаешь, что такое тюрьма? Ну, конечно же нет! А я, дорогой, знаю! Нет. Это не только четыре стены, вонь, крысы, грязь. А рядом – красные рожи, похабные слова. Людей… Господи, да их и людьми уже трудно назвать. Самое страшное, что там невозможно остаться человеком, Малыш. Но еще страшнее, что там это и не нужно. Напротив, это только может навредить. Только опустившись на самое дно. Там еще можно выжить. Но, скажи, ради чего? Когда это – тупик. И какая, к черту музыка и литература! И какие к черту красивые слова! Там они тебе не пригодятся! И о морали ты забудешь раз и навсегда!

– Лина. О Боже! Но Хорек… Почему, скажи, почему он должен на это пойти! Почему, черт побери!

– Почему! Ты еще спрашиваешь – почему! Да хотя бы потому. Что его жизнь вообще ни черта не стоит! Тебя ждет будущее, Малыш! Ты можешь стать музыкантом! У тебя будет семья! Хорек, – я презрительно усмехнулась. – Его рано или поздно ждет этот тупик. Поверь. Мало того, что он пьяница и вор. Он способен на убийство. Поверь моему опыту. Я умею угадывать людей. Я не раз отпускала таких хорьков за неимением должных улик. И заранее знала, что они скоро совершат преступление. Что чья-то жизнь в опасности. Но закон мне не позволял что-то исправить. Теперь же я вправе изменить этот закон. И действовать по-своему. Теперь у меня есть шанс спасти жизнь, которая того заслуживает. И уничтожить другую, которая если сейчас это не сделать. Уничтожит сама.

Губы Малыша побелели. Взгляд потух. Но его голос был непоколебим.

– Ты не судья, Лина. И не Бог, чтобы самой вершить суд. Если ты это сделаешь… Я… Впрочем, я все больше убеждаюсь, что был не прав…

Он взял гитару, рюкзак. И направился к выходу.

– Остановись! – закричала я. – В чем не прав? В том что меня полюбил! Да? Ну же. Найди смелость ответить! Не прав в том. Что связался с бездушной, черствой женщиной! Которая пошла на риск, чтобы тебя спасти. Даже не зная тебя! Ну же, скажи!

Он оглянулся. Как-то устало на меня посмотрел. И кивнул головой.

– Нет, Лина. Не прав, что подвергал опасности других людей. Я не имел права. Я уже понял. Все, кто каким-то образом связаны со мной, тут же становятся несчастны. Один человек уже погиб по моей вине. Другой – жертвует жизнью, будущим ради меня. Третьего могут осудить несправедливо. Это какая-то замкнутая цепочка. Я ее хочу разорвать…

– Малыш, – тихо позвала я его. И посмотрела таким беспомощным взглядом. Что он не выдержал. Приблизился ко мне. Обхватил мою голову своими сильными руками. И заглянул в мои глаза.

– Малыш, не уходи, – попросила я его. И на моих глазах выступили слезы. – Ну, пожалуйста, не уходи. Я не сделаю этого. Честное слово.

– Я это знаю, Лина, – он улыбнулся. – Ты бы никогда такое не сделала. Я полюбил смелую и честную женщину. Мы и без жертв найдем выход. Правда? В конце-концов, у нас всегда есть в запасе крайний вариант…

– Не надо так говорить, малыш. Только не это. Мы выиграем. Ты мне веришь? Поверь, я умею выигрывать дела.