Канта Ибрагимов - Стигал

– Не будет моя дочка артисткой! Ты хочешь из нее шлюху сделать?

Жена попыталась что-то возразить – я ей оплеуху, и по пианино кулаком. Это было в первый и последний раз. И ныне я не хочу оправдывать себя, но это, безусловно, где-то результат войны. И страшные отголоски этой войны были и здесь, потому что, оказывается, на новом месте жительства моих детей не берут в местную школу, мол, прописки нет, мест нет. А мои дети – это, конечно же, заслуга моей жены – учатся очень хорошо, а Шовда круглая отличница, и не только в обычной школе, но и в музыкальной.

На следующее утро я пошел в школу. Настрой у меня был решительный, тем более я уже знал от жены, что по закону города Москвы (это не Чечня) школьников, особенно граждан Российской Федерации, обязаны принять в школу по заявлению родителей. Оказывается, в школе охрана, и меня с грозненской пропиской не хотят пускать – с чеченцами Россия в состоянии войны… Лишь после скандала я попал в кабинет директора. И так я был рассержен, а тут еще директор, уже пожилая женщина, стоит, чтобы и я не сел, и мне сходу говорит:

– У моей сестры в Грозном чеченцы квартиру отняли, просто вышвырнули из республики…

Она еще что-то хотела сказать, но я не выдержал, перебил:

– А у нас у всех, и чеченцев, и русских, не только квартиры и дома отняли, жизни отняли, все разбомбили и бомбят, и вы это видите по телевизору. Кто это делает?

Она села на свое место. Долго молчала. Потом лишь жестом предложила и мне сесть и сквозь зубы:

– Документы.

Я отдал выписки из других школ. Оказывается, среди них была и выписка из музыкальной школы.

– А это что? – все еще недоволен голос директора. – Ваша дочь с отличием заканчивает музыкальную школу?.. Это в Москве?

Этой темой я почти не владею, лишь киваю, а она к ней прицепилась:

– Кстати, у нас скоро праздничный вечер в честь 8 марта. Будут важные гости. Может ваша дочь, раз она так музыкальна, принять участие?

– По этой части у меня жена, – все как есть выдал я.

На следующий день дети пошли в школу, и я по их настроению вижу, как им тяжело осваиваться в новом коллективе: младший уже подрался – бандитом назвали, и жена ходила разбираться – пригрозили, что для начала поставят подростка на учет. А дочь уже приглашает меня в школу на концерт, она выступать будет.

– А меня пустят? – хотел я отстраниться, не одобряю я этот артистизм.

А она мне ласково:

– Конечно. Родителей выступающих пустят… приди, посмотри. А то они нас дикарями представляют. Видишь, братьев бандитами называют.

Купил я цветы (жена подсказала), пошел в школу, к директору. Она меня за цветы поблагодарила и ни слова больше, даже дежурной улыбки нет – как бы очень занята и озабочена. Под стать новой школе – большой, красочный зал. Я сел в самом конце, в углу. По транспарантам понял, что это не просто школьный предпраздничный концерт, а финал конкурса-фестиваля художественной самодеятельности школ города Москвы. Тут жюри из известных артистов. А почетные гости – мэр Москвы и министр культуры. Я особо не вникал, но знал, что жена, всю жизнь болеющая сценой, тщательно к этому мероприятию готовилась: взяла то ли напрокат, то ли еще как какое-то вечернее платье и туфли для дочери (купить у нас денег нет). Знал, что готовился репертуар и они отрабатывали варианты. Знал, что жена, в отличие от Шовды, в последние дни этим болеет и очень волнуется. И вот я мельком увидел их возле сцены: жена пунцовая, суетится, и это волнение передалось через весь зал и мне. Правда, когда начались выступления, мое волнение улеглось. Детская непосредственность, простота и искренность пленили зал. Казалось, а может, так и было запланировано, что каждое новое выступление все интереснее и привлекательнее. Здесь и танцы, и песни, и хоровое исполнение, и небольшие юмористические сценки, и чтение стихов. И вдруг в самый разгар выступлений в динамиках стали появляться какие-то режущие слух шумы. А потом и вовсе звук пропал. Наступила заминка. Кто-то забегал. Пауза затянулась. В зале поднимался все возрастающий гул голосов. На сцену вышла взволнованная директор. Подошла к микрофону, а он не работает, и она, повышая голос:

– Прошу простить. У нас технический сбой… Сейчас все устранят, и мы продолжим наш вечер.

Прошло пять, десять минут. За это время динамики не раз включались, начинали противно скрипеть и вновь замолкали. В зале начался шум, смешки. Кто-то встал, некоторые стали покидать зал. И тут самое важное – высокие гости тоже встали, всем своим видом показывая, что им тоже пора. Вновь на сцену буквально выбежала директор.