Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

Судья говорит:

— Хватит острить! У вас есть возражения по существу?

Тот говорит:

— Есть, ваша честь. Согласно процессуальному кодексу, повторная экспертиза назначается только тогда, когда первая проведена неверно или по неверной методике. Поэтому пусть истец докажет, что Институт судебной экспертизы и лучшие урологи страны провели эту экспертизу неправильно. Я с удовольствием послушаю и даже посмотрю наконец их доказательства.

Адвокатша Егоркина говорит:

— Мы меняем основание иска. Дело не в том, как была проведена операция, а в том, что она была вообще не нужна. Хотя врачи понаписали в истории болезни Егоркина, что у него была потеря потенции, но мало ли что они там записывают, чтобы потом проводить свои манипуляции-операции!

Кто их в этот момент проверяет? Они показывали Егоркину свои записи в истории болезни? Там есть его подпись?

И своим напором тоже судью заколебала, судья говорит:

— А вы можете доказать, что у истца до проведения операции не было потери потенции?

Адвокатша говорит:

— Запросто! Прошу вызвать в суд свидетельницу Марию Егоркину, супругу истца.

Ладно, судья вызывает Марию Егоркину. И адвокатша, поскольку это ее свидетель, первой начинает допрос:

— Скажите, гражданка Егоркина, у вас была интимная жизнь с мужем до того, как он лег в больницу?

Та говорит:

— Да, была.

— Как часто?

Егоркина понимает, что ее задача — показать, как ее муж из-за этой проклятой операции потерял свои бойцовские качества, она говорит:

— Ой! Очень часто! Он такой ненасытный был — он меня и утром, и вечером, а иногда еще и днем!

Адвокатша уточняет:

— И так было до самого поступления в больницу?

— Да, конечно! — говорит Егоркина. — До последнего дня!

— А вы знали, зачем он ложится в больницу?

— Он сказал, что идет лечиться от той бородавки. А потом я прихожу его навещать, а он лежит весь такой расстроенный и молчит. Я его спрашиваю: «В чем дело?», а он не отвечает. А его сосед по палате мне говорит: «Ему операцию сделали неудачную, вот он и расстроенный».

Адвокатша говорит:

— Значит, вы даже не знали, что ему собираются делать операцию?

— Конечно, не знала! — Егоркина отвечает. — Если в я знала, я в такого не допустила! Мыслимое ли дело — мужчине в такое место протезы ставить! Это ж не зубы!

Но адвокатше этого мало, она свое гнет:

— А может быть, чтобы ваш муж скрыл от вас, что идет на фаллопротезирование?

— Да вы что! — говорит Егоркина. — Мы четырнадцать лет вместе, он мне всегда все рассказывает. Я в больницу к нему каждый день приходила, еду приносила. Он бы мне обязательно рассказал! Это ж не только его инструмент, это, как говорится, предмет нашего общего пользования!

— Вот видите, ваша честь, — говорит судье адвокатша. — Если бы врачи обсуждали с Егоркиным возможные последствия фаллопротезирования, он бы обязательно рассказал жене, посоветовался бы с ней. Свидетель Егоркина, а как вы узнали, что вашему мужу сделали фаллопротезирование?

— Да очень просто, — та говорит. — Когда он лежал в больнице весь расстроенный, я к нему пристала: «В чем дело?» Ну, он и сказал, что они его взяли на операцию вырезать бородавку, а под наркозом еще и это сделали, протезы туда поставили.

— Ваша честь, — говорит адвокатша. — По закону о здравоохранении больной должен быть информирован о том, что с ним собираются сделать врачи и какие могут быть последствия. А здесь, как вы видите, не было сделано ни того, ни другого. Врачи сделали ему операцию без его ведома и согласия.

И села на место, потому что получила от Егоркиной все что хотела. Теперь наступила очередь усатого задавать вопросы свидетелю. Он встает и говорит:

— Мадам Егоркина, суть этого дела такова, что я буду вынужден задавать вам интимные вопросы, вы не возражаете?

А та уже освоилась в суде, говорит храбро:

— Нет, не возражаю. Задавайте.

Он спрашивает:

— Вы только что сказали, что до операции ваш муж был буквально ненасытный и занимался с вами сексом почти каждый день и утром, и вечером, а иногда еще и днем. Правильно я вас понял?

— Да, правильно.

— И это было до самого дня его поступления в больницу. Правильно?

— Да, правильно.

— А вы не могли бы рассказать нам подробнее, как именно происходили эти половые акты? В каких-то особых позах или стандартным способом?

Тут, конечно, вскакивает адвокатша с протестом: мол, адвокат ответчика не имеет права превращать суд в порнографию.