Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

Усатый говорит:

— Но, может, вам показалось? Может, вы издали видели, с другого конца комнаты?

Та говорит:

— Да ничо мне не показалось! Я близко видела.

А усатый снова:

— Ну как близко? Пять метров? Четыре?

Та говорит:

— Не пять и не четыре, а вот так, рядом!

Усатый говорит:

— Совсем-совсем рядом? Так, что видно было, как весь фаллос распух? Или только головка распухла?

— Весь распух!

— А может, вы его и в руках держали?

Адвокатша истца вскакивает:

— Протест! Это выходит за все рамки приличия! Прошу удалить адвоката ответчика из зала суда!

Судья говорит:

— Адвокат ответчика, вы слышали мое предупреждение? Почему вы все время выходите из рамок приличия?

Тот говорит:

— Ваша честь, я прошу записать в протокол: когда адвокат истца хотела в качестве вещественного доказательства показать вам фаллос господина Егоркина, вы не сделали ей никаких замечаний. А когда я всего лишь говорю об этом фаллосе, вы квалифицируете это как нарушение рамок приличия. Можно ли считать это беспристрастным судом?

Судья говорит:

— Может, вы мне еще и отвод заявите?

Усатый говорит;

— Упаси Бог, ваша честь! Вы уже так глубоко вникли в это дело, что отводить вас от него было бы несправедливо. Просто позвольте мне задать истцу несколько последних вопросов.

Та говорит:

— Ладно, задавайте.

Усатый говорит:

— Господин Егоркин, когда вы обратились в больницу, вы сказали врачам, что из-за болезни Пейрони уже полтора года не можете исполнять супружеские обязанности. А ваша супруга утверждает, что вы их исполняли по три раза в день. Кто из вас врал — вы врачам или ваша супруга суду?

Адвокатша Егоркина вскакивает:

— Протест! Вопрос задан в оскорбительной форме!

Судья говорит:

— Истец, отвечайте по существу вопроса.

Егоркин говорит:

— Ну, она женщина, она немножко забыла, когда что происходило. Это раньше я мог по три раза в день. А потом… Если бы я мог по три раза в день, разве я пошел бы к этим костоломам?

Усатый говорит:

— Понятно. Еще ваша жена говорит, что фаллопротезирование вам сделали без вашего ведома, когда вы были под наркозом на операции по удалению бородавки Пейрони. А вы в исковом заявлении указали: «Я согласился на фаллопротезирование, так как врач заверил меня, что никаких функциональных нарушений эта операция не влечет». Вы что же, отказываетесь от этой части своего иска?

Егоркину куда деваться? Он говорит:

— Я не отказываюсь. Просто моя жена так расстроена из-за этих протезов, что путает, когда я ей сказал про операцию. Практически моральный вред нанесен не только мне, как мужчине, но и моей жене, как еще совсем молодой женщине. Она уже сколько времени вынуждена без секса обходиться!

Усатый говорит:

— Понятно. Вы хотите сказать, что еще пожалели врача и больницу. Если бы в суд подала и ваша жена, то эрекция вашего пениса обошлась бы им вдвое дороже — не полмиллиарда рублей, а миллиард. Правильно я вас понял?

Адвокатша истца снова вскакивает с протестом:

— Вопрос гипотетический, не имеет отношения к процессу!

Судья говорит:

— Истец, можете не отвечать. Адвокат ответчика, у вас все? Тот говорит:

— Почти, ваша честь. Остался последний вопрос. Господин Егоркин, в истории болезни сказано, что, выписываясь из больницы, вы получили указание полтора месяца не заниматься сексом. Правильно?

Егоркин говорит:

— Да, правильно.

Усатый говорит:

— А ваша жена только что показала, что вы дома ходили без трусов. Вы их сняли до того, как на вашем фаллосе образовалась опухоль, или после? Подождите, можете не отвечать — я вам сам скажу. Вам так замечательно поставили протезы, что они уже через две недели прижились! Поэтому вас и выписали из больницы — ваш пенис стал выглядеть лучше, чем в молодости! Вот вы и ходили по квартире без трусов, хвастались им перед своей женой! Вы и тут хотели его показать, в ущербном, так сказать, состоянии, а уж тогда-то, с протезами! А потом и вообще вступили с ней в половые отношения — нарушая запреты врачей. И не один раз! И ничего она не путает, она честная женщина — при таких замечательных протезах вы действительно удовлетворяли ее целый час или даже больше часа! Но всему же есть предел, господин Егоркин! Тем более что протезы-то отечественные! Один протез сдвинулся с места, прорвал кожицу и вызвал опухоль. Вот как дело было, разве нет?

Адвокатша Егоркина вскакивает:

— Протест! Адвокат защитника оказывает на истца психическое давление!