Луан Старова - Водная пирамида

— Не забывайте про кордоны, воздвигнутые идеологиями, — сказал Игорь Лозинский, имея в виду изменения, случившиеся в России после Октябрьской революции.

— Вы, разумеется, правы, — подхватил Отец. — А здесь фашизм взялся за передел границ.

— Но почему именно во время падения империй происходят самые большие переселения людей, возникают новые границы? — спросил Игорь Лозинский, подталкивая течение отцовской мысли.

Отец с воодушевлением продолжил:

— Этот вопрос занимает центральное место в моих исследованиях опыта крушения Оттоманской империи. Балканы вот уже сто пятьдесят лет, а так, наверняка, будет и в будущем, с трудом выбираются из оттоманского туннеля. После падения Оттоманской империи не прекратились массовые высылки и деление народов, разных по вере и этнической принадлежности.

И вот век течет, а размежевания продолжаются. Вы правы, дорогой друг, идеология разделяет людей. Она ищет оправдания расширения зон своего влияния в прошлом, пусть даже ценою новых проклятий.

Отец и Игорь Лозинский то отдалялись от темы, касающейся угрей, то снова к ней приближались:

— Эх, мой дорогой друг, — сказал Игорь Лозинский, — слушаю, как Вы говорите о людях и границах, а думаю про угрей и границы.

— Не вижу тут прямой связи, что Вы имеете в виду? — оживился Отец.

— А я вижу, чувствую ее, — ответил Лозинский. — Фашизму виден конец. Империя зла, основанная на расовой нетерпимости и дискриминации, к счастью, рушится. Погибли миллионы невинных людей… и сейчас еще гибнут. Фашизм наверняка будет побежден, но предстоят новые испытания…

В ночи раздавались раскаты грома. Сверкали молнии, шел дождь. В том месте, где река вытекала из Озера, снова сновали рыбаки с зажженными факелами.

Игорь Лозинский замолчал. Наступила тишина. Время от времени ее прерывали крики рыбаков, которыми они пугали рыбу. Потом отовсюду послышались громкие звуки — как и в прошлый раз, рыбаки стучали по металлическим предметам, били в барабаны, дули в дудки.

— Счастливое для угрей время, — сказал Игорь Лозинский, с какой-то другой стороны возвращаясь к своей предыдущей мысли.

Отец посмотрел на него вопросительно.

— Как оно может быть счастливым, когда гибнет столько угрей?

— Но какие-то спасаются, продолжают свое путешествие. Путь угрей остается.

Отцу пока все еще не было понятно, что имеет в виду Игорь Лозинский, а тот продолжил:

— Угорь, друг мой, — это истинный символ жертвенности. Если Бог есть, то наверняка частичку своей силы он отдал угрям, иначе как бы они могли продолжать свой род, когда их разделяют на части.

Какое еще живое существо имеет такую силу?

Если даже одна самка угря сумеет уйти от рыбаков, то и этого достаточно для того, чтобы она продолжила путь и дала потомство. Таков путь угрей, героический и трагический.

Отец был доволен, что разговор вновь коснулся угрей.

— Как бы не пришло такое время, когда какой-нибудь насильник и в этой стране попытается преградить путь угрям, — продолжил Игорь Лозинский.

— Нет греха большего, чем этот! — отозвался Отец.

— И большего несчастья! — добавил Лозинский. — Будет закрыт выход к Средиземноморью, к Атлантике, к миру. Если страна решит осудить себя на вечное затворничество, тогда прекратится и передвижение угрей.

— Неужели кто-то может осмелиться прервать божественный путь угрей? — воскликнул Отец.

— Все возможно! — отозвался Игорь Лозинский, который пока не открыл Отцу великую тайну прекращения пути угрей на его бывшей родине, в России.

Отец пытался в разговоре подтолкнуть его к этому, ему не терпелось услышать рассказ русского, но тот хранил молчание.

Им еще было много-много, о чем поговорить. И у одного, и другого были интересные и полезные книги, которыми они могли обменяться.

Вдалеке еще дрожал свет от зажженных факелов. Крики рыбаков потихоньку стихали. Многим угрям удалось спастись. Оставшиеся в Озере рыбы-угри ждали другой ночи. Игорь Лозинский заговорил первым:

— Интересно, какая команда передается всем угрям разом? Кто дает им сигнал к началу путешествия через океан — чтобы из пресных континентальных вод они отправились на нерест в самое сердце Атлантического океана?

Отец думал, что на это ответить, но Игорь Лозинский сразу продолжил:

— Одинаковый сигнал в одно и то же время — для всех угрей на планете! Какая сила заставляет их пойти на эту последнюю встречу жизни и смерти? Крепкое и поразительное единение, которого люди, вероятно, никогда не достигнут. Между собой становятся связанными моря и океаны, континенты — и все это благодаря движущимся колоннам угрей.