Луан Старова - Водная пирамида

— Озеро мирно, как никогда. Но грядет буря, которую предсказывал Коле, — сказал Отец, закрывая окна, широко открытые матерью, чтобы, как она говорила, проветрились книги.

И Отец, и Игорь Лозинский внутренней мощью настрадавшихся в скитаниях душ чувствовали метаморфозы, происходящие в пространстве между водой и небом, между богатой озерной флорой и фауной и людьми.

В райских пределах Озера происходило рождение жизни, ее развитие и угасание. В пространстве доминировала субстанция обновления, она была вечной, и именно в ней Отец и Лозинский видели общую родину. И эта родина была совсем близко, рядом, но постоянно ускользала от них.

Отец, глядя на воду, всегда восхищался ее поразительной силой — вечно быть в движении, течением изменять жизни и судьбы, нести анонимные истории и мифы в будущее. Отец любил смотреть, как на закате солнце, опуская последние лучи в Озеро, изменяло голубой цвет воды до темно-синего.

Когда Отец чувствовал, что, залюбовавшись этой чудесной умиротворяющей картиной, начинает впадать в сон, он старался взбодриться, вернуться к реальности, ища глазами место, где потоки воды текли бурно, символизируя собой скоротечность и изменяемость. Возможно, уже будущей весной он будет далеко от Озера, от пьянящего запаха цветущих акаций, бледно-голубых левкоев. Наверняка он сохранит их в душе и будет, будто разглядывая гербарий, возвращаться в воспоминаниях к Озеру, к прошлой жизни, в которой оставил свою мать на пороге родного дома, к могилам предков, ко всем этим истокам неизбывной тоски человека на чужбине. И вот сейчас, перед тем, как отправиться по пути угрей, перевернуть новую важную страницу в жизни семьи, он волею судьбы сошелся с русским эмигрантом Игорем Лозинским.

Отец возвратился на Балканы после краха Оттоманской империи. Не сумев прижиться на родине матери, он был вынужден искать себе новое пристанище. Ему показалась близкой и поучительной судьба русского друга. И тот покинул родную землю, когда Российская империя переживала падение, во время, когда ощущалось появление другой, сталинской империи. Между служением сталинизму и смертельной опасностью бегства он выбрал бегство. Отправился с противоположного конца пути угрей, приближаясь к цели, от которой отдалялся Отец. Им было что сказать друг другу в то полное неизвестности время…

Буря была уже близка. Темные тучи, появившиеся из-за ближайшей горы, нависли над истоком реки. Буря в природе сопровождалась бурей событий в истории. Фашизму надвигался конец. Отец хотел уехать сейчас, еще до падения фашизма, отправившись в одну из неспокойных ночей по пути угрей. Он был счастлив, что наконец-то на Балканах нашел настоящего друга, человека, которому он мог рассказать всю правду и который был в состоянии понять его странную идею лучше, чем кто-либо другой, и поддержать в его намерении. Отец сначала решил познакомить Игоря Лозинского с трудом всей своей жизни — Историей Балкан сквозь призму падений империй.

Отец, которого тяготила нестабильность жизни на Балканах, судьба, заставлявшая людей постоянно все начинать заново, искал что-то надежное в природных феноменах, надеясь, в конце концов, найти возможность исхода с Балкан. Открыв путь угрей, он твердо поверил, что открыл путь и для людей к их истинному воссоединению с природой. Поэтому Отец с таким упорством изучал основные направления миграционных потоков людей в Средиземноморье, сравнивая их с передвижениями птиц и рыб. В течение трех тысячелетий район Средиземного моря не переставал привлекать к себе разные народы, которые переселялись туда из степей, пустынь и первобытных лесов. И, едва укоренившись на средиземноморских берегах, они — греки, арабы, турки — пытались установить свое господство над другими.

— Империи на Балканах, от Римской до Оттоманской, — доверительно говорил Отец Игорю Лозинскому, — прошли разные стадии своего долгого существования. К концу они были менее агрессивны, чем самое слабое современное государство.

Игорь Лозинский сначала не мог понять, к чему клонит Отец, рассказывая об империях на Балканах. Он ожидал, что они продолжат разговор об угрях. Но Отец не имел намерения по существу отклоняться от темы. Он продолжал:

— Великие империи на Балканах, да и во всем Средиземноморье, сделали максимально относительным понятие границ.

И не забывайте, уважаемый приятель, что в пределах Оттоманской империи в течение пяти столетий люди жили, не имея границ. Они были близки, повернуты лицом друг к другу, их языки и культуры, обычаи и кухни проникали друг в друга. А в новые времена государства держатся только благодаря границам.