Анна Лихтикман - Поезд пишет пароходу

Стелла еще нелюдимее, чем я сама, и я боюсь, что некоторые ее привычки уже стали моими. Я бываю на людях лишь пару часов в день. Дольше не выдержала бы ни я, ни мой сложный грим. Я уже привыкла садиться против света, и главное — не подпускать никого слишком близко. Единственное исключение — маникюрша. Каждую неделю я кладу свою руку, это живописное произведение, на ее стол, под яркую лампу. Сама не понимаю, зачем мне эта еженедельная встряска, но страшно горжусь результатом: меня все еще не поймали, и на руке появляются пять алых знамен победы.

Я проверила тайник в пуфе — все на месте: деньги, документы и письма. Всего-то два письма: от Итамара и из Союза Кинематографистов. Первое, написанное спустя пятнадцать лет, после того как мы уехали из его усадьбы, я помнила почти наизусть. Я нашла его, роясь в маминых ящиках, когда она лежала в больнице. Я тогда искала документы медицинской страховки. Получив это письмо, мама мне его не показала, и я поняла почему: к письму прилагался чек на ее имя, и она, видимо, так и не решила, обналичивать его или нет.

Здравствуй, Эстер!

Очень давно я слышал хасидскую притчу про нищего, который хотел принести жертву в Храм, но не было у него ни быка, ни козленка, ни птицы. Даже меры пшеницы у него не было. И тогда он увидел огромный камень на обочине дороги. Он вымыл этот камень, а потом отшлифовал так, что тот заблестел, как драгоценный. Нищий возился с камнем целый год, а когда наступил праздник Шавуот, отнес его в Храм на собственных плечах, и Бог обрадовался его подарку. Раньше, когда я слышал эту историю, то сгорал от стыда. Все камни, которые шлифовал я, были даром только лишь моей гордыне. Но случилось так, что Бог поднял один из них и рассмотрел. А когда рассмотрел — рассмеялся. Возможно, он увидел там, в середине, как в изумруде на просвет, то чудесное лето — то, как я любил тебя, Изю, всех вас. Возможно — он залюбовался. Вот что я почувствовал, когда узнал, что наш фильм выдвигается на премию «Киномона». Бог обратил к нам лицо. Он, а не надутые индюки из Комиссии. Но, подумав, я вдруг понял, что я сам — надутый индюк, иначе бы догадался сразу, что Бог еще мудрее. Кто, как не он, тогда, в 93-м, подсунул нам с Изей склад с дорогой аппаратурой? Это он дал нам тогда сделать фильм, чтобы теперь, когда мы стареем, мы убедились: то, что с нами происходило, — действительно было. Я ведь в последние годы начал во всем сомневаться, Эстер. Все, что я сделал, все, что со мной происходило, казалось мне никудышним. Но подумай только, какая сила есть у жизни, способной сделать никчемное вновь хорошим. Небывшее — бывшим.

Теперь и мне легко сделать то, что раньше казалось неудобным, и потому невозможным. Благодаря Изе я здесь стал «большим хозяйчиком» — помнишь это его выражение? А помнишь, как мы все хотели познакомиться с настоящим миллионером? Настоящим я, к сожалению, так и не стал, бизнес все время требует новых вложений. Но все эти годы я помню, что так и не заплатил тебе тогда, а ведь ты работала с нами все лето. Сумма на чеке равна гонорару актрисы, исполнившей главную роль в широкоформатном фильме. Она высчитана в соответствии с прейскурантом на нынешний год. Прости, ведь я даже не знаю, как сложилась твоя судьба, возможно, ты и сама не бедствуешь. Тогда потрать эти деньги на роскошь. В конце концов, это гонорар, его положено прожигать. Я в долгу у той Эстер, которую знал, пойми это и не обижайся. Именно поэтому присылаю тебе все сейчас, до того, как мы увидимся на церемонии награждения. Знаешь, я даже сомневаюсь, стоит ли туда ехать. Мне хочется лишь вглядываться в то лето, как в зеленый кристалл, и видеть нас такими, какими увидел нас тогда Бог, придумавший такой хитрый способ, чтобы заставить нас полюбить самих себя.

Судя по дате, письмо пришло одновременно с официальным приглашением на церемонию вручения наград «Киномона». Это был ежегодный кинофестиваль, который уже много лет никак не касался моей мамы. Она давно не снималась ни в эпизодах, ни в студенческих фильмах.

Это письмо мама показала мне сразу, и мы перечитывали его, не веря своим глазам.

«Уважаемая Эстер Долев!

С радостью сообщаем, что фильм Итамара Спектора «Будни Агента Киви» удостоен одной из наград в разделе «Израильское кино в исторической перспективе». Вы приглашаетесь на церемонию награждения в качестве исполнительницы главной роли.

Мы недоумевали. Фильм где-то пролежал пятнадцать лет — и вдруг кому-то понадобился?