Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

– Ты проявляешь необычайную чуткость при общении с ущербными детьми, – серьезно заметил мистер Ньюфилд, обращаясь к Джону неделю спустя. – Никогда не думал заняться педагогикой?

– Я еще не решил, чем заняться, – ответил Джон, не желая задеть чувства мистера Ньюфилда, хотя точно знал, что учителем стать не хочет. Одиночество его подопечных усиливало его собственное, и иногда его охватывало такое беспокойство, что он не мог усидеть на месте. Однажды вечером желание убежать из этой гнетущей атмосферы лагеря овладело им настолько сильно, что Джон вскочил с кровати и отправился в лес. Его пешая прогулка вскоре обратилась в бег, и он, словно дикое животное, зигзагами помчался между деревьями, не обращая внимания на ветки, хлеставшие его по лицу, и задыхаясь от быстрого бега. Наконец он измотал себя до полного изнеможения и при лунном свете побрел обратно в лагерь, чтобы принять душ и попытаться заснуть.

Из-за того, что адрес Молли постоянно менялся, в то лето Джон не мог писать ей слишком часто. Весточки, которые он получал, были короче, чем обычно, потому что Молли приходилось жить в мотелях в одной комнате с матерью, и было трудно уединиться. Часто она посылала открытки, спешно нацарапанные в туалете. Где бы они ни останавливались дольше, чем на ночь, Молли выпрашивала себе разрешение прогуляться одной, и, садясь с блокнотом в каком-нибудь уединенном месте, описывала Джону свои дорожные впечатления. Одно длинное письмо она почти целиком посвятила выключателю, поставленному Брюсом на телефонную связь, который она заметила, хотя секрет выдавать не стала. С веселым юмором подробно рассказала о том, как пыталась сохранить серьезную мину, когда Маргарет по телефону раскритиковала в пух и прах манеру езды Брюса, а старик при этом спокойно сидел за рулем со счастливой улыбкой. Время от времени он протягивал руку и включал на несколько мгновений динамик ради одного удовольствия выключить его снова. В целом же тон писем Молли оставался безрадостным. «Я стараюсь представить себе старых переселенцев, пересекающих страну на повозках, запряженных быками, – написала она однажды, – какие они были смелые. Хотелось бы быть похожей на них».

Первого сентября Хелен с семейством вернулась в Буффало, и Джон смог возобновить переписку. Первое же его письмо больше, чем когда-либо, походило на любовное послание. «Дорогая Молли, – писал он, – я не могу больше выносить такое положение вещей и не видеть тебя. Я буду здесь, в лагере, до следующего понедельника, и папа ни о чем не догадается, если я использую пару дней по своему усмотрению, а потом перед школой заеду к нему на остров. Можно я заскочу в Буффало повидаться с тобой? Если нужно, мы можем встретиться где-нибудь в стороне от вашего дома. Я очень надеюсь, что нам удастся организовать что-нибудь в этом роде. Уже прошло больше года! Пожалуйста, подумай, где бы мы могли встретиться, и я буду в этом месте в любое время, когда скажешь».

Внизу он поставил «искренне твой, Джон» и, как она и просила, написал на конверте «Буффало, штат Нью-Йорк, почтамт, до востребования».

Прочитав письмо, Молли не удивилась. Несмотря на все опасения все это время она надеялась, что он снова попросит о свидании, и во время долгих переездов по континенту с удовольствием представляла себе их встречу и как она себя поведет. Она закрылась у себя в комнате, достала бумагу и без колебаний написала: «Дорогой Джонни! Конечно, мне хочется тебя увидеть, если ты и вправду готов проделать такой длинный путь». Она задумалась, где лучше назначить встречу. Хорошо бы в Делаверском парке, но что, если пойдет дождь? Она представила себе, как стоит и ждет его под проливным дождем; нет, это не годится. В кино? Стоять в фойе будет неловко – кто-нибудь ее может узнать. Вдруг ей пришла в голову хорошая мысль. Рядом с маленькой католической церковью, мимо которой она часто проходила по дороге на почту, висело расписание воскресных служб, где говорилось: «Церковь постоянно открыта для посетителей, которые могут здесь поразмышлять и помолиться». Один раз Молли из любопытства зашла туда, хотя ее мать и бабушка с дедушкой считали католицизм неправильной религией. Она с удивлением обнаружила, что интерьер мало чем отличается от методической церкви, которую посещала ее мать, и полчаса просидела там в тусклом свете, наслаждаясь непривычным запахом курений и мерцающим светом свечей. И сейчас она подумала, что церковь – самое подходящее место для встречи с Джоном. «Оно подходит с эстетической точки зрения, но есть и другое преимущество, – подумала Молли не без ехидства, – шансы встретить там кого-нибудь из подруг матери ничтожны».