Самсон Гелхвидзе - Рассказы

– Несмышленая дура и к тому же нахалка,-подумал он и, притормозив свой ход, задержал на ней удивленный взгляд, вслед за чем отвел его в сторону, не отозвавшись, прибавил шагу.- Так мне и надо! Нечего держаться дружеского тона в общении с малознакомыми. И чего она нарывается?

Вечером, в состоянии очередного приступа меланхолической хандры из-за отсутствия электричества, газа, радио, передач телефонного сообщения и воды, он перебирал в памяти все подробности столкновения с “нахалкой”, удивившей и поразившей его воображение. Между тем, ничего, могущего дать ей повод к подобной выходке, не обнаруживалось и не вспоминалось. И его все больше удивляло и поражало еще и ее как бы ясновидение, верней, еговидение. Она словно сидела в его мыслях, участвовала в его заботах и муках, и эта ее фраза оборачивалась для него словно бы советом и выходом.

– Да, но если это даже и так, то как?- задавался он въедливым вопросом.- Легко сказать! Взмахни крыльями и взлетишь! Но как?

Ему вспомнился ответ Микеланджело на вопрос, как ему удается создавать такие шедевры: “Нет ничего проще, берешь камень и отсекаешь лишнее посредством молотка и зубила”. Браво, браво! Конечно же, чрезвычайно просто и гениально. Пояснение великого мэтра ему очень нравилось.

К великой радости и удивлению в тот вечер дали на некоторое время свет. По “останкину” передавали разбор одного из последних кинофильмов-шедевров маэстро Кончаловского, на тему жизни села в первые годы перестройки.

Особенно резануло ухо выступление одного сельского труженика, который выбранил маэстро за то, что тот полностью искажает жизнь села и его обитателей, остерег его и напомнил, что те кормят и поят его.

– Спасибо,- ответил маэстро,- я вас тоже.

И вот тут-то открылись шлюзы, тут-то и хлынула вода, тут-то и ощутил он прилив необычайной энергии и силы, тут-то душа и принялась разгоняться все с большей и большей скоростью. Ну конечно же,- браво, ей-Богу, браво!- ну конечно же и вы тоже кормите и зрителей и всех людей, и даже, я бы сказал,- подчеркивал он про себя,- не и вы тоже, а вы, и только такие, как вы, в первую очередь, кормят людей. Это ведь и есть пища души и ума, столь же необходимая для жизнедеятельности организма всякого разумного существа, как и еда для желудка. Ай да, маэстро!- восхищался он, меж тем, как душа его продолжала набирать скорость, и ему представилось, будто она разбегалась по некой взлетной полосе…тут вдруг, неожиданно вспомнилось о встрече с нахалкой и в его мыслях подсознательно промелькнуло: а что, если и в самом деле попробовать? И не успела мысль оформиться и закруглиться, как самопроизвольно, откуда ни возьмись, выпустила из-под себя огромные крылья, несколько небольших взмахов, и, о чудо! Свершилось! Душа оторвалась от взлетной полосы и взлетела. Она еще набирала высоту, когда он с неземной радостью констатировал: есть, есть, черт побери, есть социальный оргазм, и я его только что испытал!

Недолго пришлось ждать, и свет отключили, но и в темноте и холоде душа продолжала парить в небесах, в один миг перед ним открылись все двери, в которые он так неистово бился головой и до сих пор никак не прошибал.

И в темноте он отыскал и увидел столько света и красок, цветов и оттенков, сколько не видел нигде и никогда в жизни.

В этот холодный вечер он ощутил столько тепла и жара, сколько, казалось ему, не испытывала ни одна планета. Он загорелся неудержимым желанием как можно быстрее встретиться с “нахалкой” и поблагодарить ее за ту радость, которую она подарила ему. Весь вечер, ночь и следующий день до очередной встречи с ней он был одержим какой-то небесною радостью, душа его мурлыкала, а в сердце звенела сладостно-радостная мелодия.

– Привет! Знаешь, я люблю тебя…- выпалил он “нахалке” тотчас после того, как налетел на нее по обычаю в коридоре института.

И не успев договорить, был остановлен.

– Что?-изумленно протянула она от неожиданности и растерянности и после недолгой паузы добавила, с повышением голоса.-Дурак!

И, сделав резкий отворот-поворот от обидчика, разгневанная, направилась в канцелярию, занося на подпись текущие документы.

Ее последнее словцо привлекло внимание нескольких сотрудников, стоящих в конце коридора и изумленно косящихся в их сторону.

Ему пришлось, стыдливо отведя от них взгляд, удалиться в противоположную сторону, печально согласившись: и вправду дурак!

Вспомнились и советы, вычитанные когда-то из некой брошюры о том, что, если хочешь кого-то унизить, оскорбить и в особенности до смерти напугать, нужно обратиться именно к этому слова.