Самсон Гелхвидзе - Рассказы

Еще немного поговорили и наконец разошлись.

– Ну, вот, можно и успокоиться,- вздохнул Арчил и с надеждой глянул на небо.

Покосился на часы, – пожалуй, в поликлинику идти уже поздно, никого там уже не будет. А завтра… завтра будем посмотреть.

К следующему утру произошло почти чудо. Палец перестал нарывать. Нога пошла на поправку, и поход в поликлинику был отменен.

– Получился и впрямь обмен, нога на ногу,- усмехнулся Арчил.

Через пару дней, ночью, то ли во сне, то ли в промежутках между пробуждениями и засыпаниями Арчилу предстало видение, расплывчатый лик с ярко блестящими зенками, без устали смотрящими на него.

– Не бойся,- успокоил Арчила внутренний голос.

– Стриж?- удивился Арчил.

Глаза в знак согласия закрылись и вновь приоткрылись. Стриж благодарил Арчила за спасение.

– Это ерунда, не стоит благодарности, я обязан был так поступить,- смущался Арчил,- гораздо страшнее то, что я совершал в своем прошлом. Я охотился на птиц и во множестве убивал их, когда совсем не был голоден.

– Но ты в этом уже раскаивался и исповедовался священнику,- возражал стриж,- и эти грехи тебе уже отпущены.

– А теперь слушай меня, Арчил, у меня мало времени. Я новая твоя надежда, несбывшаяся мечта, свобода мысли, выход и разрешение. Я это знаю. И ты спасал не столько меня, сколько себя. Мне все лето быть здесь, и до того, как я со своими сородичами улечу в теплые страны, ты должен поверить мне свою сокровенную мечту, которую я унесу на своих крыльях с собой туда, где ей суждено осуществиться и сбыться. Обдумай все и откройся мне. Без этого я не улечу. Понятно?

– Понятно,- то ли во сне, то ли спросонья согласился Арчил.

– Скажу тебе еще и то, о чем мне не велено говорить и что может стоить мне жизни. Недалеко время, когда у вас в стране начнутся смутные времена. И все, о чем ты мечтал в этой жизни, желательно успеть до этих времен.

Арчил уже спал и не дослышал конца беседы с загадочным голосом.

Прошло больше месяца. Новый шеф сразу по возвращении из командировки взял отпуск и исчез, посчитавши, должно быть, что вопрос Арчила уже давно решен.

Арчил, во избежание разных подкусываний, взял на старой работе оставшиеся отпускные денечки и деньги и с небольшой дружной группой товарищей отправился в горы.

Вернувшись, заметил, что город нервничает и волнуется. Борьба за независимость, разные новые партии, набирающее силу национально-освободительное движение в его и соседних странах.

К началу сентября новый шеф с удивлением обнаружил, что задействованный перевод во Всемирный научно-исследовательский центр нужного ему сотрудника был приостановлен. Чтобы подтолкнуть и ускорить его, понадобилось не столь уж много усилий.

В один из ясных солнечных осенних деньков Арчил спозаранку отправился на новую работу. Он спешил на совещание.

Меж корпусами восьмиэтажек он заметил что-то смутное и черное, валявшееся на дороге. Подойдя, вгляделся и вскрикнул от ужаса. Острая жгучая боль кольнула его сердце.

– Боже мой, стриж!- ахнул он, наклонился, поднял на руки бездыханное тело птицы. Боль пробегала по сердцу и не оставляла его. Он горько заплакал – на левой ножке птицы ощущалась глубокая вмятина.

– Почему? Почему ты это сделал?- сквозь слезы шептал Арчил.- Ведь это был сон, всего навсего какой-то нелепый сон…

– Что же получается? Какой смысл был тебя спасать? Прости, прости, что я запоздал с ответом, да и, признаться, давно обо всем позабыл, не придавал сну никакого значения.

К гибели многих птиц на охоте добавилась смерть и этой.

– В жизни все и вся от меня убегало. Меня на каждом шагу предавали. Ну почему, почему и ты поступил, как они?

Он предал стрижа земле в укромном, легко запоминающемся месте.

На утреннее совещание Арчил опоздал. Более того, в этот день он вообще не пошел на работу, за что ему пришлось писать объяснение и уверения в том, что подобное более не повторится.

Через пару лет в стране заполыхали непрекращающиеся междоусобные войны: гражданская, межнациональные, голод, холод, многие другие невзгоды. Они продолжались долго, погубили многие жизни, искалечили многие судьбы, толкнули многих за пределы страны. Страна постепенно опустошалась, люди бежали, как крысы с тонущего корабля. Наиболее смелым, подобно музыкантам с могучего “Титаника”, удавалось бесстрашно смотреть смерти в глаза и, заведомо зная о своей обреченности, виртуозно играть на своем инструменте.

История напоминает, что с великого “Титаника” удалось спастись лишь тем, кто с него сошел, подобно тому, как во время потопа выжили только те, кто на Ноев ковчег взошел.