Китлинский - Клан – моё государство.

– Другое что-то исключалось?

– Для Алексея, видать, да. Раз он на "это" решился.

– Семья?

– Что ты. Они на гадость такую не могли пойти. Ты хоть где-то в материалах видел такой факт с их стороны? Нет. Крови много, но родных и близких они не трогали. Этакие убийцы-кровопийцы, но с нравственностью.

– Что ж они Ивановича с их способностями не убили?

– Здесь, думаю, другое дело. Эффект. Доходит?

– Начинаю соображать. Понемногу.

– Подходим к цели. Их цели. Где её искать?- Давыдов сел. (Всё это время он ходил).- Бездна.

– Что ж он записки не оставил-то?- в сердцах произнёс Скоблев.

– Тут каждый по интеллекту своему рассчитывает. Для него это было просто. Раз так, то и другим нечего объяснять.

– Может, они таким путём предупредить кого-то хотели?- Скоблев посмотрел на Николаевича вопрошающе.

– Один человек, причём любой, не цель для них. Группа тоже. С натугой и потерями, но всё Политбюро ЦК сделали бы. Наверное, другое что-то. А вот то, что времени на это много уйдёт, это точно. Скорее тут собака зарыта.

– Вбили клин изнутри?

– Слушай! Именно клин. Ведь каждый сейчас потянет одеяло на себя. Будет свою задницу прикрывать. Генеральный нынешний не великого ума, прямо скажем, так, середняк. А эти будут лязгать зубами, кто за идею, кто за власть, кто из корысти, кто за простую кость. Чувствуешь? Будут жрать себя и друг друга изнутри. Они и раньше-то не очень ладили, а теперь и подавно перегрызутся.

– Ему или им это что даёт?

– Хотел бы я знать, у него не спросишь. На что-то ставил, раз на такое полез. Видать, с его колокольни, есть выгода. Но всё равно, что бы ни вышло, ждать, Анатолий, ждать.

– Так ведь и он, поди, не дурак. Заляжет. Да и потом, кто подтвердит, что работавший у нас под фамилией Крестовский и звонивший Ивановичу – одно лицо?

– Это только интуиция может подсказать. Ещё дьявола, если на мокром поймать и трясти, то, наверняка, выдал бы. "Несси" наш с рогатым недружен. То, что он ляжет, это точно. По косвенным данным выяснилось, что подпольные промыслы в том секторе, где я его предполагал, ещё осенью начисто "выбрили", с людьми рассчитались сполна и, похоже, что надолго. Могли и дверью хлопнуть на прощанье. Там, кстати, месяца не прошло, уже стали разборки происходить за разделы. И ещё в подтверждение тому большое количество местных старожилов свои дома продали и тоже отбыли в места более тёплые. Пошли, Анатолий. Время к председателю. Ненавижу похороны,- Давыдов встал. – Не спи, Анатолий.

– Ах, да!- вскинулся, сидевший в задумчивости Скоблев.- Идём. Что-то мне нехорошо.

– Мне тоже не сахар,- Давыдов был в дверях.

Хоронили на Ваганьковском. Присутствовало много людей. Сотрудники комитета, министерства внутренних дел, армейские чины, родственники. Пришли проводить в последний путь и первые лица страны. Помпезности не было. Покойного, как было принято, не выставляли на показ, он до погребения находился дома. На этом настояла жена и отец жены. У Сергеева близких родственников не было. В морозном декабрьском воздухе витала скорбь. "Очень много пограничников,- отметил для себя Скоблев.- Почему? Иваныч не был связан с пограничниками, не служил там и даже косвенно не имел к ним отношения".

Пограничников, действительно, было много. В основном, молодые люди от лейтенанта до майора. Стройные, подтянутые, аккуратно одетые, с черными повязками на рукавах шинелей, они чётко и без суеты распоряжались, не привлекая к себе внимания, быстро делая необходимую работу. Служителей кладбища в чёрных куртках не было. Высшее руководство говорило короткие речи поминания, родственники прощались. Потом бросали горсти смерзшейся земли. Пограничники быстро и ладно засыпали могилу и справили аккуратный холмик, установили деревянный обелиск и положили первыми цветы. Это были огромные белые розы. Живые белые розы. Дали три залпа из карабинов. Пришедшие проститься, постояв у могилы с непокрытыми головами, стали расходиться по своим машинам, многие садились в два "Икаруса", чтобы ехать на поминки. На выходе с кладбища рядом со Скоблевым оказался Давыдов. Ничего не говоря, он пожал Скоблеву руку выше локтя и сунул в ладонь клочок бумаги. В машине Скоблев прочел записку. "Толя, оформи пропуск на капитана погранвойск Старыгина Сергея Владимировича, на 18.00. Давыдов".

В 17.58 в кабинет Скоблева вошёл Давыдов. Присел на стул у стола, тут же раздался стук в дверь.

– Разрешите,- на пороге стоял молодой, выше среднего роста, чисто выбритый капитан-пограничник.